Сонеты из дневника

 

 

О поэзии

 

Загадочна поэзии чахотка,

Обманчив и румянец на щеках,

Строфа любви, пропитанная водкой,

Порой светлее солнца в облаках.

 

Недурно птицы музыке обучены,

Но стансы, текст и переливы языка —

Лишь человек их царь и мученик,

Лишь человек творит их на века.

 

Когда читаю, словно снова рядом

Творцы, создавшие божественный чертог,

Здесь таинство строфы, Вселенная под взглядом,

И каждый слог амур и полубог.

 

Забыто всё, настало ожидание —

Стихи зовут на тайное свидание.

08.03.12

 

Невыразимое

 

Невыразима тень, мелькнувшая в сознании,

Нет слов, нет даже звона музыкальных фраз,

По частоте ударов сердца — я видел ту, что тайна,

Но только тень ее, но только вспышку глаз.

 

Воображение мое или игра подкорки,

Когда мираж цветной, почти алеют губы,

А контур тела – волшебство березки…

И вдруг исчез, как одуванчик сдутый.

 

Приходишь ты, как волны на рассвете,

Они назойливы, хотя и нежность есть.

Врезается комета в мое стихотворение,

Чтоб страсть к сонету заново прогреть.

 

Ах, муза, так избаловать поэта —

Он был с тобой до самого рассвета.

1.2012

 

Поэтам России

 

Латинский сговор языков Европы

Могуч, непререкаем, быстроног,

Опередив кириллицу, в своем высокомерии

Он даже Пушкина не принял в замок свой.

 

Но мне до феньки чужие выкрутасы,

Мне дорог мой язык, обогативший мир

Поэтами, носителями скорби,

Свободными при тирании злой.

 

Я их не ставлю в ротную шеренгу,

Чтоб рассчитать, кто первый, кто второй,

Они озвучены, они достойно жили.

Поэзия, прошедшая сквозь строй.

 

Мы не забыли рифмы барабанный бой,

Но лирика — не батальон штрафной.

1.2012

 

Не для поэзии наш век

 

Не для поэзии наш век одутловатый,

Напыщенный, довольный сам собой,

Всё хорошо, все сыты, и тираны

Подохли наконец гурьбой.

 

Поэт осиротел и потерял огласку.

Стихи писать, что на зиму вязать.

Кругом экраны, зрелищ – под завязку,

Еды и разносолов невиданная рать.

 

Поэт был жалобщик, трибун, разоблачитель.

Он говорил, и люди дышали вместе с ним.

Он был и лирик, и рассерженный учитель,

Теперь он одинок, почти что пилигрим.

 

Мир стал иным, где ритму стихотворца

Внимает муза праздно и смеется.

1.2012

 

Недоработанный сонет

 

Истерзанный сонет лежит передо мной,

Но в морг его не тороплюсь сдавать,

Чего я жду, он мертв, он неживой,

Он мне мешает. Прилягу на кровать.

 

Но поздно, право, пора бы и в постель,

Забыть работу, строфы, строки, буквы.

Приснится мне роскошная метель,

Тогда и том сонетов будет пухлый.

 

Скажу себе: «Я автор, я поэт,

Меня зовут, чтоб голос мой услышать».

Но я боюсь эстрады: яркий свет,

И люди в зале. На галерке тише.

 

Но чей там голос звонкий поутру?

Сонет мой ожил. Есть чудеса, не вру.

11.2.2012

 

Об обратной связи

 

Потребность написать стихотворение –

Желание преодолеть томление,

Всего, что было: дел, мыслей и любви.

Попробуйте и вы.

 

Но это в шутку. Читать люблю шедевры

Всех тех, кто посвятил досуг и жизнь стиху.

Но делаю тайком я сложные маневры,

Чтоб собственное тоже было на слуху.

 

Всяк эгоист-то по природе, и вообще

Пытается своё втащить в историю.

И я не исключение, порою для вещей

Я нахожу созвучную аудиторию.

 

Нет, не забава это. Для обратной связи.

Чтоб не испачкать душу в суете и грязи.

9.3.12

 

Творческий штиль

 

Я на краю, я снова на краю

Той тишины, что не разбудишь взрывом.

Как рыба на песке, я, мучаясь, ловлю

Горячий воздух. Обезволен срывом,

 

Застыл, молчу — я над обрывом.

Лишь слышу за окном сирены вой.

Отчаянье, нарывы. Заполонён  надрывом.

Как плохо мне, невыносимый зной.

 

Не помутненье разума, не пьяные картинки —

Футуристическое наложенье снов.

Спаси меня, сыграй мне без сурдинки

Мелодию разлук, верни мою любовь.

 

Весенняя истома отнимает силы,

И годы, и слова переплелись, уплыли.

23.3.12

 

Весенний пух

 

Где начинается искусство и поэт?

В душе, наполненной мелодиями рая?

Иль это пинии небесный силуэт,

Природы чудо, а не душа хромая?

 

Но чувствую при том, и мне дано узнать,

Чем вдохновлялся Лермонтов опальный:

И парус одинокий, под ним лазури гладь,

И смерть поэта, и даже веер бальный.

 

Все знаю. Но хотел бы посвященья

Я в тайну мелодичности строфы,

Сюда бы мне хоть капельку уменья,

Чтоб быть в пределах поэтической графы.

 

Весенний пух я различаю в небе,

И я за ним. Какая легкость. Мне бы.

23.3.12

О вдохновении

 

Принято по росту стоять в одной шеренге

И сравнивать свои стихи и ум,

Сертификаты славы развешивать на стенке,

Подсчитывать на вес победы и триумф.

 

Занятие приятное, когда упадок сил,

Когда не дышит в спину вдохновенье,

Оно незаменимо, но с горя не запил,

Расставил по ранжиру я уменье.

 

Когда и семь потов, небрит, без аппетита,

Вдруг вижу муза улыбнулась мне опять,

Я снова вдохновлен, подальше от петита,

Заглавных букв и строф немыслимая рать.

 

Немного выспренне, не очень деловито —

Не пропускал восторг сонета через сито.

28.4.12

 

Любителям поэзии

 

Мне нравится, что я еще живой,

И ритмы жизни и сонета,

Как ворожба, предсказывают рой

Восторгов необычных без сюжета.

 

Еще так много в мире стихотворцев,

Людей, живущих катреном и стопой,

Поэзия жива и в космосе за солнцем

И обнимает мир небрежною рукой.

 

Любители поэзии, как дети перед чудом

Строки, столь непохожей на прозу и дела,

Она в них от рожденья, но иногда под спудом

Забот. Проснулась — позвала.

 

Общение с богами и музами идет,

Создатели поэзии — счастливейший народ.

11.5.12

 

Хорошо поэтам 

 

Сказки удивительно правдивы,

Всё как в сюре, и ни капли лжи,

Просто не найдешь там той межи,

Что дробит на явь и на мотивы

 

Фантастических видений поутру

Нашу жизнь и извороты мысли.

Грустно. Стали старше и тотчас зависли

В пенистом быту, отбросив, как муру,

 

Переливы сказочных видений.

Мы не дети, жизнь же однобока,

Отвлечешься — и погряз глубоко

В бездне неудач и пропасти сомнений.

 

Вот и думаю, что хорошо поэтам —

Явь и вымысел одно, и никаких запретов.

05.03.12

 

Мой престол 

 

Слова мои утонут, не спросясь,

В делах чужих от горя ли, от смеха.

Но, слава богу, это не помеха —

Я предан языку, я его связь.

 

Не много ль на себя беру я, муза?

А может, разыгралась во мне спесь?

Нет, боже упаси, я просто в слове весь,

Как тамада, стихи мне не обуза.

 

Подчас так грустно в мире, только свет

Дня прожитого тихо у экрана,

Но ничего, чтоб было самозвано.

 

Мне посылают иногда привет

Такие же, как я, творцы в свой стол.

У каждого из нас есть свой престол.

20.03.12

 

Моим читателям

 

Начало века, но я уже чужой,

Тысячелетье третье, а я без дел.

Мне остается осенью сырой

Писать стихи – единственный удел.

 

Поэтому нет жалоб и тоски,

Любитель тоже рвется к совершенству.

Проходит шаг за шагом зыбучие пески,

Чтоб отыскать мечту свою, невесту.

 

Сизифов труд? И без обратной связи?

Читают опусы и в тряпочку молчат?

И все же есть (и тут из грязи в князи)

Читатели, что добрые слова мне говорят.

 

Спасибо. Вдохновению под стать

Все ваши отзывы, рождающие страсть.

13.5.12

 

Кто он?

 

Кто самый первый человек, похожий на меня,

Страдал ли, воевал, был боязлив иль храбр?

Досужие видения проносятся маня.

Скорее был он одинокий раб.

 

Такая мысль не в утешенье мне,

А потому, что он слагал стихи,

Облизывая руки, сожженные в огне,

И внутренне был выше хозяев и стихий,

 

Которые терзали его лицо и тело.

Он знал, свобода – призрак лишь, мечта.

Вещал о страсти, о природе, то и дело

Срывались слезы, как осенняя листва.

 

Так, окунаясь в ритмы, вязи слов,

Поэт освобождался от оков.

16.2.2012

 

Возвращение в мир 

 

Я снова вижу строгий крест с балкона

У церкви, что напротив, строение модерн.

Нет больше летаргии, уже я не персона,

Живущая во сне, окончен долгий плен.

 

И только тут я понял, иллюзия как явь:

Набор эмоций, мыслей, даже страхов.

И сон, как бриз морской, как рябь.

Найти себя — мне строчка была свахой.

 

Реальный мир целебней, но опасен.

При летаргии все розы без шипов.

Но кончено, закат далек и красен,

Во сне потрогать мог, но лучше жить без снов.

 

Я б отказался от видений и фантазий.

Но приумолк сонет, я с этим не согласен.

26.3.12

 

Тина в водоёме

 

И снова в водоёме тина,

Я не могу глядеться в воду,

Не полюблю сорняк я сроду —

Ведь там Офелия безвинна.

Литературный штрих к портрету

Воды нечистой, тины, ив.

Надеюсь, вычистят здесь к лету,

И станет водоем игрив.

 

Шекспир ужасен — горше ада,

Страдания людей на сцене.

Безумье зла, подобно смраду,

Чтоб быть угодным Мельпомене.

 

Люблю я Гамлета, прелестно,

Но смерть Офелии – нечестно.

31.3.12

 

В подпитии

 

Я щедрый, наградил себя тиарой,

Теперь набоб, довольный, что шербет

Мне приготовит мой слуга задаром

Наместо бубликов румяных и конфет.

 

Я веселюсь, болтаю без конца.

Несу такую глупость, такую муть.

Я даже напугал знакомого скворца.

Когда в подпитии, то просто жуть.

 

Не человек, аппендикс к человеку.

Стыдиться, что ли? Тогда зачем порой

Так тянет в эту пропасть, в эту реку,

Вином упиться и скрыться под водой.

 

В душе всегда соблазн и нестыковки,

Чтоб выжить – ухищрения, уловки.

1.4.12

 

Всё в прошлом

 

За тридевять земель осталось мое время,

Оно впечатано в невидимый простор,

Там каждый вздох оставил моё семя,

Мой дар, мой гнев, победу и позор.

 

Не тянет в тот полузабытый край,

Там жизнь переменилась и смерть прошлась косой.

Приехать, чтоб смотреть, как режут каравай

На чуждой трапезе, где черное и вой.

 

Мне даже контур времени далекого того

Уже не разглядеть, не вспомнить, не потрогать.

Теперь я без очков не вижу ничего,

Сижу у дома молча, разглядываю ноготь.

 

Ни облака, ни ветер, ни мысли завиток

В прошедшее не сунутся, висит на нем замок.

2.4.12

 

2 апреля 2012

 

Я глянцем поэтическим не стану покрывать

Темнеющую даль и тучу дождевую.

Я пыль воспоминаний лучше сдую

С луча заката. Прилягу на кровать,

 

Закрыл глаза, расслабился, минута,

И я уже далёко, путь уходит круто

Туда, где мается в цепях моя невеста,

Я тороплюсь, там риск, там мое место.

 

Смешно: уткнулся носом снова

Я в фэнтези, в эпоху ведьм и змей,

Где, вместо вертолетов, волшебство сурово

Наворотило гадов, разруху и пырей.

 

Наружу лучше, там апреля краски,

Цветов раздолье и весенней сказки.

2.4.12

 

Чего-то не хватает

 

Я вышел на балкон, но не цветистой речью

Я собираюсь приветствовать апрель.

Сегодня очень жарко, назвал весенней печью

Рекордный день. Я вижу, приуныла ель.

 

Но я ей не сочувствую, я южный человек.

Потешились метелями мои соседи-ели,

Теперь цветов раздолье от клумб и до вершин

Деревьев, ждавших месяцы, чтоб пчёлы загудели.

 

Итак, я на балконе потягиваю пиво.

Мне мало красоты, еще и жар в крови

Приятен мне и нужен как огниво,

Чтоб алкоголь с погодою стравить.

 

Как хорошо! Тепло, и я из теплой плоти.

И всё же рядом грусть кругами ходит.

2.4.12

 

Компьютер и я

 

Ну что компьютер хочет от меня?

Восторг свой подарил ему давно.

Ему все мало, хочет, чтобы я

Застыл перед экраном, как бревно.

 

Повсюду эгоизм, и даже у вещей,

Всем хочется намеренно господствовать,

Всем хочется заполучить ключей

От сердца моего, чтобы юродствовать:

 

Потешиться над грузом размышлений,

Сказать неправду, наказав меня,

Кривляться, надсмехаться и лишений

Доставить мне средь бела дня.

 

Ну, поворчал, и будет. Он мой друг,

С ним вылечу свой поэтический недуг.

5.4.12

 

Логика и догадка

 

Не оцифрован круг людских забот,

В нем мнений – отпечатки пальцев.

Здесь логике порой заказан вход,

Натянут ребус чувств на пяльцы.

 

И разве ритмы сердца не ответ,

Коль тянет целиком в водоворот?

Предчувствие, догадка шлют совет,

Когда проходим новый поворот.

 

Доверюсь я догадке без начала,

Без смысла, без конца, без арифметики.

Во мне догадка «Эврика!» вскричала,

Я победил без цифр и без патетики.

 

Сижу довольный, ем свой ланч и пью,

Так хорошо без логики … благодарю.

6.4.12

 

Временное затишье

 

Всё рушилось, и вдруг затишье наступило,

Прервалась цепь отчаянных невзгод.

Всё было плохо, и сразу поворот —

Бурдюк моих удач проткнуло шило.

 

Я снова в дружбе со своей судьбой,

Капризной, несговорчивой и строгой.

Как я там ни старался, недотрогой

Она была — я посторонний, я чужой.

 

Ловчить не стану, но и на печь не сяду,

Чтоб ожидать хороших перемен.

Давно я в вихре времени кручусь,

 

Я не прошу же долларов в награду,

Немного благосклонности взамен.

Я столько прожил, а по-прежнему учусь.

7.4.12

 

Зов честолюбия

 

На предназначенный мне трон не захотел взобраться.

Хвала судьбе, что я внизу, где мир – цветущий сад.

Брожу я в нем десятки лет, нет насыщения, и рад,

Что мал итог удач, ума, чтоб разобраться,

 

Когда не трон, когда не слон, а муравей мне ближе.

С улыбкой, счастлив, что свобода — сирень и океан.

Конечно, не всегда под синевой, и часто список ран

Велик, но я уверен, время лихо слижет.

 

Но иногда больной вопрос тревожит днем и ночью,

А что, а кабы, если б лез наверх.

Но глупо, выбор сделан, и прожит жизни слой.

 

Давно я разорвал приказ карьеры в клочья,

Давно истерся, потускнел, померк

Честолюбивый зов, я счастлив в снег и зной.

8.4.12

 

Мыслью далеко

 

Водоразделы, горы. Туманный сумрак там,

Где пики и снега, откуда ручейки, холодная вода

Текут сюда, где люди, улицы и гам

Проспектов шумных — жизни маята.

 

А я там на хребте с утра уже сижу,

Всей тяжестью своих раздумий

Прикован к глыбе льда и глянец навожу

На день растерянный в хаосе безумий.

 

Я непокорной мыслью дальше всех галактик,

А надо б съесть мне хлеба с колбасой.

Я знаю, я стараюсь, но во мне романтик

Не принимает жвачки и радости простой.

 

Но, доложу, так здорово сидеть там на хребте,

Не думать о былом, текущем и судьбе.

11.4.12

 

Странные прихоти

 

Не объять мне прихотей странных,

Возникающих вдруг ниоткуда.

Я стараюсь быть в дружбе желанной

С миром чувств, порождающих чудо,

 

А взамен вылезает желание

Что-то сделать не так, не по правилам.

Вижу монстров галдящих собрание,

Будто жизнь на меня их направила.

 

Тех, что чистый родник загрязняют,

Тех, что дышат помойкой в лицо,

Рядом с ними шедевры линяют,

Слышу грязный смешок пошлецов.

 

По изнанке брожу изувеченный,

Остриями желаний помеченный.

17.4.12

 

Тянет в сторону

 

К кому же обратиться, как не к слову,

Чтоб успокоить сомнения и страсти

И подчинить запретное той власти,

Которая сильнее произвола.

 

Без власти слова я снова троглодит,

Мычащий, словно предок эволюции.

Спасибо, не хочу, умерю аппетит,

Умерю невоздержанность, амбиции.

 

Я паинька, ботаник и тихоня.

Неплохо в общем, но я ли это?

Я целый день здесь провожу в погоне

За строчкой, подходящей для сонета.

 

Без отклонений от нуднейшей прямой

Не совладать с упрямейшей стопой.

23.4.12

 

Плохое настроение

 

На утренней звезде сошлись все мысли,

Еще немного света, и она уйдет

В то зазеркалье, где в вышине зависли

Бриллианты, а может, грубый лед.

 

Забытые тревоги мне птица повторяет

С пяти утра. Проснусь и снова слышу.

Не разобрать акцента, все же удивляет,

Что понимаю, будто там на крыше

 

Сижу и вслушиваюсь в свою память,

И жду, зевая, утренних лучей.

Напоминает мне, как будто хочет ранить,

Чтобы созвать консилиум врачей.

 

Вот новый день, а я ему не рад,

Поет снаружи сад, а в сердце снова ад.

2.5.12

 

Музыка из прошлого

 

Разноголосица, гноящийся нарыв

Мелодий прошлого, огонь без жара.

Вот так и появляется, однажды всплыв,

Печальный образ голубого шара.

 

Так выспренне, так патетично зазвучал

Оркестра унисон, литавров медный гром.

Какая ерунда, тот день всё омрачал —

Я слышал долго сочувствие кругом.

 

Патетика. Восторг самим собой,

Что выстоял, что не поддался ране.

Я выудил грядущее блесной,

Оставив прошлое покоиться в кармане.

 

И все ж беседую с расстроенным Шопеном,

Я тоже был беспомощен в аккорде пенном.

15.5.12

 

Покидая отечество

 

Фонтан заигрывал, как шлюха на панели,

Без чувств, без страсти, сея пустоту.

Уже поземка и ноябрьские метели,

А он всё зазывает, дрожит весь на ветру.

 

Я тут бы просидел еще миллиарды лет,

Очеловечивая и фонтан, и тени неба.

Быть может, Петр конный откроет мне секрет,

Не Петербург ли родина заветного ковчега.

 

Порядок в мире: шаг, и тут же плата,

Не терпит проведение потерь и пустоты,

Всё как в ГУЛАГе — мощная ограда,

За ней свобода, люди, степи и хребты.

 

Мелькают страны, моря, потоки мыслей,

Лечу, молчу. Был зэк в каком-то смысле.

18.5.12

 

За кружкой пива

 

Мне на голову корону возложили не шутя,

Тяжесть чувствую увесистее золота:

Я в ответе за природу, она ведь как дитя,

Нет ума в ней и всякого намолото.

 

Тайна моего рожденья не важна,

Всё подстроено, чтоб человек родился.

Нет, не понимаю, какого же рожна

Беды, войны, неудачи – черти в лицах.

 

Но назад дороги не предвижу,

Время тянет вверх меня и ввысь,

Там, где бесконечность, словно жижа,

Словно топь, притягивает мысль.

 

Философствую, потягивая пиво,

Звезды за окном кокетливы, игривы.

22.5.12

Такова жизнь

 

Огни за домом, церковь светит,

Пытаясь вырвать жизнь из тьмы,

Особенно же крест, бессмертен

Сей символ вечности. Псалмы

 

Не слышны мне, и не для будней

Торжественный хорал любви.

Я ем картофельные клубни

И мясо. Просто С’est la vie.

 

Не потому, что святотатец

Иль богохульник, атеист,

Я не готов, отбросив ранец,

Жизнь переделать в новый лист.

 

Во мне живет святой канон,

Но жизнь мощнее, чем закон.

19.4.12

 

Розы прошлого

 

Я начал новое тысячелетье

И, не спросясь души, остриг

У роз цветки, и враз отметил,

Что серый день меня настиг.

 

Они все в вазе, чтоб насытить

Мой день – меланхоличный взор,

Пока в лохани ли, в корыте

Я отмываю рифмы сор.

 

Цветы любви и философий,

Досужих сплетен и молвы,

Расставлю вас, и теплый кофе

Откроет чакры головы.

 

О розы белые далеких дней,

Откройте тайны только мне.

25.5.12

 

Сиеста

 

Как удается в сон мне втиснуть ложь,

Обманный трюк, чтоб избежать упадка,

Боренья с призраками, страх и дрожь?

Не знаю. Выспался. Так выпью для порядка.

 

Дневные сны — романы без героя,

Они почти реальность и совести укор.

Я просыпаюсь, так и не достроив

Волшебный замок, в нем большой зазор.

 

Но я не виноват. Особенность сиесты —

Поел, попил и развалился в гамаке,

Являются к тебе в роскошнейшей одежде

Богатые, красивые, а ты тут налегке.

 

Что б делал человек без хитрого притворства,

Открыв во сне своем с богами сходство?

13.6.12

 

Судьба

 

Желания гирляндой новогодней

На мне висят, и я их раб с пеленок.

То брошусь вправо за пером жар-птицы,

То влево – квакает царевна без меня.

 

Тогда не думал, что прожить до немощи

Быстрее, чем моргнуть от удивленья,

Что всех желаний не исполнить даже

И тем, кто власть и деньги получил.

 

Я высветил года цветными фонарями,

Чтобы цвета напомнили мне жизнь:

Те светофоры, что горели красным,

И те зеленые, что мне открыли путь.

 

Ты ходишь за судьбой с протянутой рукой,

Она то зелень мая, то рявкнет вдруг грозой.

12.2011

 

Один кирпич

 

Я разложил в ряд годы, но это не пасьянс,

А хроника одной семьи, ее пересеченья

С историей планеты, движеньем темных масс.

И что же? Годы — колода рваных карт.

 

Но глупо думать, что вернул события в порядок,

Они похожи на обрывки фраз и даже пустотелы.

Мне не вернуть всю правду. Воспоминанья – ложь.

Да и зачем стараться: одна ведь жизнь ничто

 

В водовороте времени.  Лишь щепка бессловесная,

Несомая в ту бездну, откуда нет возврата.

А пьедесталы строят для тех, кто их достоин,

Кто властвовал над миром иль души покорил.

 

Я скромный труженик — один кирпич за жизнь,

Но миллиарды нас, и зданье до небес.

12.2011

 

Фантазер

 

Отсюда до луны я пробежал легко,

А вот обратно сил нет возвращаться,

Расслабился, представил себя сверхчеловеком,

Теперь не хочется назад в заботах утопать.

 

Мечтатели живут совсем не так, как люди,

Для них и луч звезды, и виртуальный мир

Ничем не отличаются от повседневной жизни,

От вороха обязанностей, страхов и обид.

 

В какой-то миг становишься всесильным человеком,

Не божеством, конечно (не вправе мы грешить),

А просто одаренным, успешным и умелым,

Каким по жизни вряд ли надеялся ты быть.

 

Не наркоман я вовсе, да и не псих в ударе,

Я фантазёр, слагающий свою судьбу в угаре.

12.2011

 

История не учит

 

Родился я у моря, что солонее слез,

Народ мой жил там долго, пережив погромы.

Я многого не знал, я в библиотеке рос

И думал по наивности, что рядом с морем дома.

 

Оставим мысли грустные, что было, то прошло.

Урок истории не учит и не лечит.

Пока что жив курилка, и на том спасибо,

Что летописью жизни не очень покалечен.

 

Сливаюсь я с природой или с людьми вокруг –

Всегда готов к напасти, беде непредусмотренной,

Всегда я не уверен, кто враг мне, а кто друг,

Я в русле времени, потоку дней покорен.

 

Ни жалоб не издам, ни тихого ворчанья,

Пока я жив и избежал отчаянья.

1.2012

 

Иногда ночью

 

Цветы зимой как праздничный комфорт,

Особенно когда мороз и снег на фоне окон,

Когда молчание и скука средь мелочных забот,

Потом, тупея, спишь, чтоб видеть черный локон.

 

Проснувшись за полночь, глотнуть воды холодной,

Раскрыть Шекспира, но не читать, а думать

Одновременно обо всем лениво и бесплодно,

Чтоб после возвратиться в мир и помянуть ту мать,

 

Которая ни в чем не виновата. А после снова

Влезть под одеяло — забыться хоть на час

И помечтать, что повезет и будет мне готова

Дорога торная наверх, к вершине, на Парнас.

 

Благословенно утро с лучом неторопливым,

Покончившим с игрой ночных теней фальшивых.

1.2012

Гонимые

 

На родину с побывкой, но куда?

В Москву ли, в Питер, в Ереван, Баку?

Что родиной зовется? Без разницы. Беда

Заставила покинуть свято место, и ку-ку,

 

Прощайте, ксенофобы. Чужак убрался прочь

С тех улиц дорогих, от лиц еще живых,

И тьму неодобрения не в силах превозмочь,

Оставил след обид на мокрых мостовых.

 

А было и хорошее, но удержать непросто,

Когда часы торопят жить наперекор.

Худющий чемодан и фотографий остов,

Не оглянувшись на зависть и укор.

 

Полет над океаном, чтобы достичь планеты

Всех тех, кто избежал навязанной вендетты.

1.2012

 

Несвобода  

 

Жизнь втиснута в расчерченную карту.

Ты за порог, и больше нет свободы,

Направо дом, а дальше магазин,

Чуть влево ступишь — там поток машин.

 

Но нет предела моему воображенью,

Оно свободно, весело, проказливо,

Порою даже я растерян от свободы,

С которой перемешаны события и лица.

 

В калейдоскопе моего воображенья

Я сам творец событий и успехов,

Нет ни приказов, ни промахов, ни травм,

Не надо расторопности, я чудотворец.

 

Пора вернуться к жизни, к несвободе,

Глядишь, и солнце выглянет к полудню.

11.2011

 

Пока нет слов  

 

Мне нечего сказать стихами, но я не безутешен,

Что в голове пергамент чист без текста и без слов.

Там даже точки не найти, а просятся сомненья.

Я утерял контакт, ну что-то вроде связи

 

С эфиром, где хранятся нужные слова,

Настрой души и верная подсказка.

Да, да. Я это понимаю, надо переждать,

Придет вибрация эфира, когда пора вписать

 

В пергамент, не колеблясь, вереницы слов,

Пронзительных, как выстрелы под утро,

Как детский плач, что требует вниманья,

Как всякое мгновенье, где истина с тобой.

 

Нет ничего тоскливей ожиданья, дни бегут.

Когда же долгожданный праздничный салют?

11.2011

 

Внуки 

 

Подсчитывать моих внучат не стану,

Не франклины, что на одно лицо,

А каждый — целый мир, мое кольцо,

Подчас я словно вышел к океану.

 

Они всегда мальцы, хотя взрослеют быстро,

О них я думаю, ну как бы снисходя,

Они ж почтительны, но заняты. Монисто

Они изготовляют из звезд и из луны.

 

Моя замедленность – улыбка у малюток,

Они гордятся юной быстротой,

Но объясняю им науку, и без шуток

Выслушивают деда, хоть вертят головой.

 

Сентиментальны все, кто любит мир детей.

Воспел бы их достойно, ну может быть, Орфей.

21.2.2012

 

Как я работаю 

 

Кольцами, спиралями, но только не прямыми

Мелькают лица, чтоб я их обозрел,

Свободная игра с толпой, роящейся и ныне

В моей подкорке. Устал я, осовел.

 

Несутся образы быстрее даже звука.

Случайные. Ненужный и размытый хоровод,

Коль невозможно разглядеть, кобель там или сука,

Что происходит и откуда взялся сей народ.

 

Потом родится слово коряво, заскорузло,

Что делать с ним, цепляется и стонет, и визжит.

Тогда я тороплюсь включить и его в русло,

Которое стеклянно, музыкально дребезжит.

 

Взлетают гусеницы ввысь, они еще не бабочки,

А вот и крылья вспыхнули в огне горящей лампочки.

22.2.2012

 

Жалоба

 

Мне не дождаться часа, чтобы раскрылась чакра

И вобрала в себя подсказку нежных муз.

Я говорю себе, сегодня нет, так завтра.

Ношу с собой надежды тяжкий груз.

 

Тщеславие? Коснуться роз поэзии

Не только чтением, но и дыханьем строф,

Что создал я, творя на кромке лезвия.

Сонет бы мой вибрировал у каменных основ

 

Тех памятников, что люди возвели великим

И от которых отлетают блики

Необычайных снов, фантазий, вдохновения

От самых первых слов и первых дней творения.

 

Мне так понятна трель в весенних песнях птиц,

Хотя, бывало, жил на уровне мокриц.

29.2.2012

 

В обсерватории

 

Есть в телескопе доля и насмешки:

Мы изучаем бесконечность, как лиса

В той басне виноград. Над головой

Искрятся головешки или чудеса?

 

Мы знаем их природу, но, увы,

Схоласты, ни потрогать, ни дойти.

Огромен зверь. Ночной обзор совы

Лишь вожделение, но нет туда пути.

 

А надо ли сейчас, когда порою темной

Мы словно варвары над трупами стоим?

Нам не до звезд, такое мы творим.

 

Но астроном привязан к телескопу,

Он наслаждается – галактики пред ним,

Он близок к Богу, и звезды – это нимб.

01.03.12

 

Либидо 

 

Будто озарение, чья-то жизнь мелькнула,

Будто ослепление, чья-то смерть была,

Между сном и утром борозда прошла.

Кофе остывает, похоть наплыла.

 

Жар со мной сутяжит. Мыслю осторожно,

Будто рядом кто-то тормошит меня.

Кто же распаляет среди бела дня,

Кто сулит мне радость, может, и не ложно?

 

В дождь асфальт не каблуками топчут —

Фантазией и фильмами, песней и вообще —

Напряженье сердца — весеннее клише.

 

Все ж у супермаркета встрепенулся кочет,

Оглянулся быстро, посмотреть ей вслед,

Это всё весеннее, либидо — ответ.

02.03.12

Бестолковый день  

 

Вселенная наплывом, когда глаза закрою,

Не с черного пространства, а от живота

И вверх, зажало сердце, а боль подобна вою,

Не тело под одеждой, а стыд и нагота.

 

И снова строить и украсить новый мир,

Который выглядит не теремом — галактикой,

Всего там наворочено, я что-то натворил:

Остановил я время, кинематику.

 

Вот тут я спохватился и открыл глаза,

Мгновенно уничтожив новую вселенную.

Еще я в помутнении, в глазах, как стрекоза,

Летает фея нервная и мечется, как пленная.

 

Я спозаранку встал, надеясь встретить новое,

Но миром правил дождь, потоки бестолковые.

04.03.12

 

Вспоминая Минаса Аветисяна

 

Свалка мнений, утверждений, афоризмов,

Пословиц, поговорок, клеветы –

Завалено пространство,  а харизма

Обманчива — лишь отраженье суеты.

 

О, сколько раненых, истерзанных, убитых

От догмы и невежества, когда они на пару.

Нет сил, чтобы оплакать, тем паче защитить их.

И кто же посылает нам огненную кару?

 

Мы сами и враги себе, но это часть натуры,

Когда не разум, а поступки сдуру.

Ужасно больно. Молчанье панихиды.

 

И реквием не слышат мертвые. Обиды

Толкают нас ломать привычный наш уклад.

Прости, Минас, за слезы невпопад.

06.03.12

 

Во время беседы

 

За разговором я пытаюсь скрыть

Тревогу, заполняющую небо

И сердце, что не хочет больше выть,

Предпочитая Интернет вину и хлебу.

 

Пустое возбуждение и волна идей

Авантюриста в поисках сокровищ.

Не очень-то приятно торчать среди людей,

Когда в уме нагромождение чудовищ.

 

Где карта, что откроет мощный клад?

Вот и вопрос, как разрешить загадку.

Тогда и денег будет целый склад,

И стану жить раскованно и сладко.

 

Мой собеседник  что-то говорит,

А мне глаза слепит мечты софит.

2.7.12

 

Запись в дневнике

 

Ну вот и упустил я время. Как в бреду,

Я вижу и лицо, и губы слитно —

Размытое пятно, ведь годы вдаль бредут,

И пропадают краски любимые, обидно.

 

Когда объявит звонница и мой конец

И ветер в трауре притихнет ненадолго,

То безразлично вверх посмотрит и юнец,

Которому доверилась судьба, поскольку

 

Он продолжатель летописи снов,

Беспомощности милой, как клубника,

Стихов, рожденных из корявых слов,

И вспышек озаренья, творческого мига.

 

Печальные видения врываются в мой мозг,

И тает, тает вдохновение, как воск.

2.7.12

 

Шкатулка Пандоры 

 

Я знаю тайну ящика Пандоры,

На самом деле он всегда открыт.

Сперва он шлет нам в виде ссоры

Эмоции, желания и наш конфликтный быт,

 

Где нет согласия у братьев,

Сестер, родителей, друзей, родных, врагов.

О бедах знают все. И вот когда всей ратью

Врываются несчастья заполучить улов,

 

Тогда открытый ящик Надежду высылает,

Последнее в шкатулке, чтоб было лучше нам.

Надежду прячут боги, Пандора это знает,

Но думает о нас и неверна богам.

 

Она добра к нам, а боги позабыли —

Притворно, разумеется. Они её любили.

07.03.12

 

В славе отказали 

 

На белой скатерти я разложил пасьянс,

Грядущего не нужно, на прошлое гадаю.

А будь иной расклад, я вытянул бы шанс?

Добыл бы я затвор к сараю,

 

Откуда я небрежно растерял удачу,

Надежды и решительность, и кое-что еще?

Поэтому явился голым  на раздачу

Призов и восхвалений, мне предъявили счет:

 

«Не соответствуешь, ты прост и обнажен».

Не огорчился, огляделся и забыл,

Что в славе отказали. Я растерял свой пыл,

 

Уговорил себя, что счастлив, а урон

Ничтожен. Есть воздух, хлеб, вода,

Семья и солнце, а слава – ерунда.

09.03.12

 

Слушая Азнавура  

 

Все песни на французском, мелодия, слова,

И всё же я поклонник, хоть слышу только музыку,

О чём поёт, не знаю, певец не ищет публику,

Достаточно и музыки, чтоб предъявить права,

 

Когда мотивы грусти льются через край

Вселенной расставания, потерь, больших утрат.

Но нужен и язык, чтоб повторять с утра

Слова поэта. О чем поет, поди-ка угадай.

 

Для барда лира, чтоб подчеркнуть раздумье,

Добавить мелодичную огранку языка.

Как можно слушать Окуджаву и Высоцкого

Без стихотворного накала — не то наверняка.

 

А Шарля Азнавура удается. Не пойму.

Восторги без поэта? В толк я не возьму.

13.03.12

Графоман пишет роман 

 

Исполнен величавости, нелепости, уюта

Нью-Йорк — шагнул за облака в туман.

А я пишу, зевая, сомнительный роман,

И в голове, и в сердце кавардак и смута.

 

Любовь героя меня ничуть не трогает,

Я раскрываю фабулу спокойно, как монах.

Потоки страсти в ней фальшивы, полный крах,

Героям надоело, их раздражает многое.

 

«Коль сапоги начнёт тачать пирожник»,

Всё дело в этом, я-то точно знаю,

Поэтому старательно от себя скрываю.

 

Хитер настырный графоман-«пирожник»,

Играет роль, но в роль войти не смог,

Жуёт без аппетита он чужой пирог.

13.03.12

 

Баптистский крест  

 

Напротив моего балкона баптистский крест,

Из дерева, из слёз и с Богом в каждом сердце.

Как трудно жить, когда в кайенском перце

Приходится вертеться, чтоб слышать благовест.

 

По воскресеньям здесь поток машин.

И группы верующих, смеясь, готовы к ритуалу.

Я радуюсь, я вижу, что все же не к Ваалу

Парад детей, и женщин, и мужчин.

 

Всё добровольно, никто не принуждает

Отдать свою любовь кресту, свободе, вере,

Потом неделя жизни в горячей атмосфере.

 

Не буду философствовать о том, что возбуждает,

Но недоступно. Наука ближе к разуму, и мне

Спокойней с ней. А что за гранью, то никто не знает.

14.03.12

 

Не у дел

 

За домом сад, цветы, скамейка —

Идиллия, усадьба и покой.

И времени свободного с избытком,

Я пью его, как пьяница в запой.

 

Никто не вздрогнет, не оскорбит, не поцелует.

Лишь свод небес, подобно куполу, навис,

Смотрю задумчиво на перелетных птиц,

Читаю и зеваю, пока листва воркует.

 

Неплохо жить средь праздных размышлений,

Вот только помнится, что было нечто больше,

Когда и я спешил отпить нектар борьбы.

 

Избыток времени, и никаких лишений,

Возделывать цветы, зевать, вдруг вспышка –

Мне память, как наказанному вышка.

12.2011

 

Оглядываясь назад

 

Для сильных мира население планеты –

Статистика, масштаб, рабочие колонны,

Миллиарды в строгом распорядке

В потоке движутся, как пенистые волны.

 

На самом деле каждый уникален.

Имеет он лицо, семью, скелет в шкафу.

Он временами добр, а иногда и грешен,

И каждый сам ведет свою игру.

 

Мне тоже доставалось от прохожих,

То светлая улыбка, то камень сзади в голову.

Все было: град колючий и акации в цвету.

 

Потом, оглядываясь, ловишь вспышки памяти,

Где выскочит обида, где благодарность сердца.

Из камня сделана скульптура, из нервов моя жизнь.

12.2011

 

Эмигрант

 

Быть эмигрантом не почетно вовсе,

Хотя ландшафты те же и города похожие,

По улицам снуют бездушные машины,

А вечером огни горят и музыка слышна.

 

Но говорят и думают здесь несколько иначе,

Поэтому смущенно вглядываются в нас:

И шутки незнакомые, и хохот наш иной,

Все смещено куда-то за границу.

 

Я здесь лишь потому, что родиной отвергнут,

Я как бы неудачник,  ищу свой новый дом.

Живу я лучше, добрее отношения.

Здесь люди обеспечены, поэтому не злы.

 

Какая же потеря, когда и ты устроен?

Наверное, на родине осталась часть меня.

12.2011

 

После операции

 

Совсем иной мираж, иные контуры желаний,

Когда вернулся после скальпелей и тьмы.

Во мне назойливо визжит какой-то чужеродец,

Сидит болячкой с рупором в руках,

 

Чтоб каждый день напоминать, что смертен,

Что время человеков — раз-два и тишина.

Поэтому смеюсь, работая с сонетом

О юности, когда был равнодушен

 

К жаре и холоду, обману и ошибкам,

Кремень бы выдержал, и юность не сдалась.

Проходят годы торжества и крахов,

И наслаждаешься, что выжил в этот раз.

 

У молодости есть беспечность и здоровье,

У возраста уверенность и тайное нытьё.

12.2011

 

Мне мало Интернета

 

Как круто и возвышенно, что, сидя у компьютера,

Я чувствую, что шар земной держу за ось уверенно.

Верчу я на восток или кручу на запад,

Но цель всегда одна – пространство покорить.

 

Давно и в захолустье, вдали от Спасской башни,

Мой голос и желания не создавали эха.

Порою одиночество — пространственный эффект,

Прикован был, как Прометей, и чувствовал отчаянье.

 

Я жил тогда вне времени, отставший от движения,

Теперь живу во времени, забыв свой дом и адрес,

Великий Интернет перечеркнул пространство,

На виртуальном шаре могу я жить везде.

 

Но я же ненасытен, мне мало Интернета,

Хочу телепортации  в далекие края.

12.2011

 

Осип Мандельштам

 

Не нам судить заблудших предков,

Нелепость прошлого: в кафтане красном

Был даже Мандельштам, хоть гений, ясно,

Не получилось, всё напрасно —

 

Секира палача рубила без разбора.

И здесь осадок осужденья у потомка,

Отсюда разговоры, вспышки спора:

Нельзя было гореть им, как соломка.

 

Пока не испытал, уж лучше помолчи.

Пусть вымрет тирании злоба и зловоние.

Не прокуроры мы, не палачи,

Заняться б на досуге космогонией.

 

Откроется, быть может, что тиран

Был в наказанье предкам, выбравшим таран.

18.5.12

 

Физиология и любовь

 

Давно, я помню, было и такое,

Она просила встречи, она хотела вновь

Увидеться, забыться, растаять в пекле ночи,

Чтоб приписать утехам нетленную любовь.

 

Самообман восторга от сексуальной жизни:

Повесил ярлычок, и на тебе — «Любовь».

Как объяснить, что слово не то же, что наклейка,

Его создали гении поэзии давно,

 

Оно дано Ромео и трепетной Джульетте,

Оно врастает намертво в душу существа,

Которое живет им и жизнь свою готово

Отдать за это слово, за звук его, оно …

 

Не стал я объяснять, неловко, куча слов,

Когда физиологии приписана любовь.

12.2011

 

Спасибо, Муза

 

Явилась снова ты, и я не одинок,

Ты оторвала сердце от карнавальной зыби,

Я больше не Пьеро, теперь мне нужен срок,

Чтоб пустомелю из сознанья выбить.

 

Не говори, что ты добра ко всем,

Что я случайный выбор, пешеход, прохожий,

Ты сделала прозрачными множество проблем,

Я стал на простофилю непохожий.

 

Признайся, на работе ты всегда добра,

Когда струится от объекта корысть слов,

Когда объект живет от ночи до утра,

Не ищет серебра, а только светлых снов.

 

Спасибо, Муза. Что б делал я один,

Ведь без поэзии меня душил бы сплин.

20.3.12

Придет ли муза?

 

Растянут звук, нелеп в однообразии,

Но это все, что удалось создать.

Я вышел прогуляться, авось мне в коем разе

Удастся мысль собрать и c формой совладать.

 

Но от меня немногое зависит.

Приходит нечто, что надо записать.

И я тут ни при чем, не надо мне по-лисьи

Юлить, коверкать суть и правду искажать.

 

Вот и гуляю, расслабив взгляд и нервы,

Как будто осознал тщету своих забот.

Дождь моросит, но я такой не первый,

С пустой башкой в стране больших свобод.

 

Так где ты, муза? Притаилась за бугром?

А я вот мокну, жду тебя нутром.

07.12.12

 

Брак по расчету

 

Забыл Амур свою работу лучника,

Разящего с улыбкой всех смертных наповал,

Чтобы, очнувшись, она почла за счастье

Прожить всю жизнь с избранником судьбы.

 

Теперь Амур предпочитает держаться в стороне,

Не очень веря сказкам в свой волшебный дар

Влюблять сердца, которым Зевс подкинул свой нектар.

Для пробы попытался он своей стрелой

 

Приблизить девушку с дипломом и красой

К парнишке, предназначенному для нее Верховным.

Не вышло. Не будет шалаша с любимым.

Она легла в постель не с милым.

 

Зато роскошный дом, Канары и карьера.

И говорит: «Стрела Амура лишь для интерьера».

12.2011

 

Вероятностный мир

 

Давайте притворимся, что микромир понятен,

Сегодня я Сергей, а завтра свет в окне,

Я говорю с тобой, понятен я и внятен,

Но вдруг, как луч рассвета, я в проруби на дне.

 

Я вероятен, как мечта усталого поэта,

Могу схватить удачу, могу и умереть.

Наш мир же здравствует не по законам света,

И все ж перемешались любовь и (жутко!) смерть.

 

Нет главного в забавном микромире,

Уж коли гад, так знают люди точно,

А тут по вероятности в том призрачном эфире

Он может стать, о боже, беспорочным.

 

Поэтому всю вероятность на микромир отдали,

Чтоб знали мы всю правду и чтоб не мухлевали.

3.2.2012

 

Она и он

 

Она и он дополнили друг друга

На фоне ночи, на свету, везде.

Она и он есть часть Вселенной, впрочем,

Что создана на голубой Земле.

 

Она и он — их сотворила вечность.

Тяжелый крест несут, но не рабы.

Их красота пока что быстротечна,

Но их дела уже дают плоды.

 

Она и он – два полюса магнита,

Любовь завещана им на века,

Чтоб к вечности была открыта

Спокойная, широкая река.

 

Она и он — их руки неразлучны,

Чтоб выжить над бездонной кручей.

20.03.12

 

Искры

 

Предметы мира не моя забота,

Но чувства! Близость, страсти и любовь —

Как много в них пристроила природа,

Поэты повторяют вновь и вновь.

 

Никто не выразит того, что недоступно,

Эмоций всплески, как искры от костра,

Что скрыт, но полыхает неотступно,

И тихо ноет скрипка до утра.

 

В бирюльки не играю я с огнем,

Который полыхает во Вселенной.

Лишь искры  — это мы переживем,

Мы созданы для них, и я вот пленный.

 

Колючий ветер с юга достает,

Дружище, береги свой приворот.

5.7.12

 

Капли дождя 

 

Тяжко капли падают, хотя исправен кран,

Жужжание миллионов пчел, но пасеки не вижу,

А вперемешку ноты и буквы причитают,

С закрытыми глазами я плохо слышу мир.

 

Открытая болячка — то совести ожог,

Холодная рука и перстень голубой,

Конечно, женщина, а может, муза, тычет

В том направлении, где фимиам и деньги раздают.

 

Что происходит в мире? На каждый миллион

Всегда найдется бешеный, но не поэт от бога,

Как много доброты, но почему так плохо,

Как будто шар земной колючка вместо моха.

 

Дым белый от огня сложился в форме жалобы,

Раскачивается нудно, как в шторм поверхность палубы.

12.2011

 

Мой друг о фиалке

 

На фиалку положился, сам тайком

Глаз не отводил своих от розы.

Раздвоенье, полигамность, а потом

Слезы, расставание, угрозы.

 

Рядом будут миллионы красить губы,

Я ж останусь в одиночестве, должник

Той фиалки. Пирамиды, кубы,

Улицы, восторги, я же рано сник.

 

Что-то в жизни заменить непросто,

Даже невозможно, даже просто смерть.

Вроде б роза рядом, но короста

Чешется, зудит, не снять и не стереть.

 

Нет путей назад – исправить время.

Виноват, Серёга, пулю бы мне в темя.

18.5.12

 

Потери

 

Когда б вуаль на город мне накинуть,

Я Млечный путь увидел бы опять.

Как мало звезд на небе, город ест их бурно,

Свечением своим заставив их слинять.

 

Мне так не по себе, что звезды исчезают,

Что я плачу за роскошь дорогой ценой.

Что делать нам? Прогресс подобен раю —

Нет звезд на небе, призрак я, немой.

 

Пилястры, капители и то нам не видны —

Не поднимая головы, бредем – табун заблудший,

В руках куски фастфудов и чувство той вины,

Что порождает Армагеддон грядущий.

 

Прогресс ценю, и нет пути иного,

Но ностальгия мучит, потеряно так много!

1.2012

 

Куда меня несет?

 

Сонета протяженность короче моей жизни,

Тем паче не вместит он летопись страны,

Дорога нелегка, и вот от этой мысли

Бегу – поспеть до мертвой тишины.

 

Дали, нафабрив усики, за мной не поспевает,

Меня несет в проулки, где грязь и нищета,

Хотел дворцы увидеть, над океаном чаек,

А вижу цифры, даты и многая тщета.

 

Не верю, что рабами эмоций и привычек

Родились мы, чтобы страдать всегда.

Хотелось бы прожить легко и без кавычек —

Надежда наша путеводная звезда.

 

Смеясь и плача, ходим мы по кругу,

Но верим всё же — допоем мы фугу.

1.2012

 

Я должен оправдаться

 

Петуния с геранью презрительно отвергнуты:

«цветы на подоконнике — мещанская судьба».

Вот так категорично я осуждал прекрасное,

цветы не виноваты – их любят неспроста.

И чем я лучше тех, устроенных иначе,

и для которых зрелища, толпа, семья и дети

понятней сложных знаний, запутанных клубков

той неуемной страсти, которую, возвышенно

и упиваясь самостью, я творчеством зову?

Нет, я не сноб, поверьте, и я не задавала,

я не «ботаник» странный, брюзга и мизантроп,

я просто вижу вещи иначе и сложней.

И это помогает копаться во вселенной,

в магической субстанции для большинства людей.

12.2011

 

 

 

 

Подсказчик

 

Костер войны нещадно полыхает

где-то там далёко, на том конце земли.

А для меня он будто на другой планете,

и нет ни капли жалости к страдающим вдали.

Чуть дальше моих генов, ну даже за окном,

уже как дальний космос, чужая жизнь и слезы,

которые мне чужды. Обидно, что страдают,

хотелось бы помочь, но далеко, не вижу.

Во мне сидит подсказчик, врожденный эгоист,

я искренне сочувствую страдающим, голодным,

а он хватает за руку и тащит меня вспять,

не позволяет мучиться и отступить на пядь

от собственной рубахи и мелочных забот,

наутро хлеб с вареньем, а на обед компот.

12.2011

 

Глядя на небо   

 

На небесах, где тишина и воля, истребители

Со шлейфом пара вынуждены мчать

Сквозь облака белесые, тревожа небожителей,

Не могут те понять, к чему здесь джетов рать.

 

Земля того желает, она обеспокоена,

Что варвары опять с кровавой целью льнут

К спокойным городам, их бомбочки пристроены

К невинным жертвам, они момента ждут.

 

Уродов наплодили добрые мамаши,

Убийцы малолеток, вампиры без лица,

Они в цветочный мир хотят внедрить параши,

На миллион нормальных вдруг рожа подлеца.

 

Добро и зло? Да неужели вместе

Вовек они пребудут — Господь и Сатана?

13.2.2012

 

 

 

 

Минута жизни

 

Я перечислю пару человеческих проклятий

(Мы, полные надежд, выносим их на суд):

Отвергнут, ввергнут, опровергнут и забыт.

Но вешаться никто не пожелал,

 

Хотя и были случаи печали и трагедий,

Когда душевных сил не накопила жизнь

И прошлое казалось сущим адом.

Воздам я дань безвременно ушедшим

 

От собственной руки. Закон борьбы простой:

Минута жизни выше честолюбия,

Обид, размолвок, поражений, ран.

 

Цепляться стоит даже за соломинку,

Авось ее сам Бог тебе послал.

Не торопись уйти, дождись до завтра.

12.2011

 

Гений и толпа

 

Для гения чужой кафтан не впору,

однако люди с упорством пуритан

хотят, чтоб он примерил куцую одежду,

которую пошили умело для себя.

Одни уверены, что он не вышел телом,

уж очень как-то странно торчат кадык и нос.

Другие говорят, что он мычит невнятно,

а самые обиженные с рычаньем на него.

Причина очевидна. На сером фоне радуга

так непохожа телом на облака с дождем.

Но вот он умер. Мигом поставили колонну

и воспевают гения, и дифирамбы шьют.

Спокойно жить на свете, и всё с примеркой клёво,

когда никто не выглядит умнее, чем толпа.

12.2011

 

 

 

 

И хорошо, и плохо

 

В пустыне жар, на севере мороз,

Под тем же солнцем тропические джунгли,

Поля, где урожай, леса в потоках гроз,

Лазурный берег моря и пальмовые букли.

 

Мы просим в срок дождя для урожая,

А получаем наводнение, потоп,

Природа бесится, глумится, угрожая,

Мы забываем – она ведь наш набоб.

 

Весна, цветет земля, но хляби, где забыли

Мы проложить дороги и дренаж,

Потом и лето, сушь, и мы б похоронили

Наш труд, но орошение наш страж.

 

Между добром и злом мы ищем равновесия —

Как много надо знать, чтоб выжить в мракобесии.

8.2.2012

 

Сор моей памяти

 

Воспоминания порою как отрава.

Бывает больно, тошно и даже невтерпеж.

Давнишняя ошибка захватила право

Ломать мой день, но время не вернешь,

 

Чтобы покаяться и сгладить то, что было.

У времени особый с нами уговор.

Картинка неудач помойкой душной всплыла,

В ней много лжи, и этот сор

 

Надуман, он отраженье боли.

Я, грешник кающийся, волоку суму.

Играю в исповедь — на ране стопка соли,

Психованный напряг, откуда — не пойму.

 

Юродивый сидит во мне и стонет,

Надеюсь, он мою любовь не тронет.

01.03.12

 

Ищи заботы

 

Все люди неудачники, больше или меньше —

С судьбой никто не жил накоротке.

Хотят всегда чего-то, желания, как клещи,

Их держат на коротком поводке.

 

Суров закон природы – желать, чтоб выжить,

Хотеть, чтобы уметь. И на вершине славы

Желания нашептывают, висят, как грыжи.

Порой не нужно ничего, но для забавы

 

Мы тянемся к излишку, сохраняя форму

Для будущей борьбы, переработав норму,

И мы довольны. Мораль проста, прозрачна:

 

Природа требует всегда хотеть, чтоб жить,

Всегда идти куда-то, искать, лепить судьбу.

Набрать забот, чтоб перекрыть гульбу.

9.3.12

 

Кумиры

 

Роняет небо снег и дождь. Не только.

Оттуда налетают насекомые и птицы,

Метеориты, пыль. О боже, сколько

Несчастий падает. Такое не приснится.

 

А в древности упал с небес Икар.

Об этом много говорят веками.

Есть и картина Брейгеля: в разгар

Весенней пахоты упал Икар ногами

 

Вверх. Художник был и гений, и шутник.

Кумиров ищут всюду, чтобы поклониться.

Наш самолетный мир уже как век возник,

Упали с неба тысячи. И где их лица?

 

Кумиры наши символы надежды,

Бог далеко, ворчит наш дух мятежный.

10.03.12

 

Переживи плохое 

 

Вдоль осоки ходил одичалый,

Потно думал, не кончить ли враз,

Только мертвых зыбей отблеск шалый

Останавливал сердца указ.

 

Сердце врет и неволит причину,

Миг, и глупость уже позади,

Надо вовремя видеть личину

Чернокнижника в темной груди.

 

Потерпеть до рассвета у дуба,

Прислонившись и думая, что

Время лечит, калечит и грубо

Разбивает причину в ничто.

 

Он рассказывал, слезы глотая,

Я молчал, свою грудь потирая.

16.03.12

Истина недоступна

 

Наш мозг слуга бездумного инстинкта.

Бессмертие — вот нашей жизни цель.

Мне показалось — правда приоткрыта,

Но нет, копейкой закатилась в щель.

 

Нет следствия перед событием,

От истины всегда мы далеко.

Устало мы стоим перед открытием,

Оно отодвигается, добраться нелегко.

 

О чем я хлопочу наивно, страстно?

О том, что недоступно моему уму?

Я загадать грядущее бессмысленно спешу.

 

Уж лучше жить, как все, согласно

Простому предписанию сему:

Ты делай свое дело. Вот так я не грешу.

17.03.12

 

Болтливость 

 

Молчанье – золото. Тогда зачем язык,

А с ним и человек с витиеватой речью?

Но в афоризме нет противоречия —

Прозрачен ведь намек, что человек привык,

 

Не думая, болтать, роняя драгоценный дар

И заменяя мудрость на глупые реченья.

Как много бесконтрольных слов и наречений,

Рождающих общественный пожар.

 

Великое искусство — продуманно вещать,

Словами не жонглировать – умом оповещать,

А лучше каждым словом заблудшего прощать.

 

Никто не властен победить болтливость,

Хотя бы надо сбавить торопливость,

Но не дана нам скромность и стыдливость.

20.03.12

 

Перед вылетом

 

Природа поэтична, но не аэропорт.

Будем откровенны — самолет не птица.

Смотреть люблю посадку я и взлет —

Предотлетные минуты вереницей.

 

Стюардессы и пилоты – уважаю,

Стройные; подтянуты, как долг.

Развалившись томно наблюдаю:

Мелкий дождь и серый небосвод.

 

Снова взлет, и, оторвавшись мягко,

Алюминий улетает в небеса.

Крыльями не машет, просто, гладко,

Словно сотворяет чудеса.

 

Этот мир теперь готовится в сонет,

Будет новый взлет, но только в Интернет.

26.03.12

 

Семья и вечность 

 

Дома, в их клети семьи вбиты,

Живут, тоскуют, говорят.

Никто из них не ищет свиты,

Никто не рвется на парад.

 

Регламент жизни строг и точен:

С утра работа без потех,

А позже скромно, ближе к ночи,

Добавят к жизни горсть утех.

 

Так поколенья строят вечность,

Один штришок – одна семья.

Растянут год их в бесконечность.

Живут добром, живут не зря.

 

Над ними Млечный путь протянут,

Он ждет, когда они нагрянут.

30.3.12

 

К мечтательной душе

 

Нетронутым остался только спектр

Той радуги, что скрыта от других,

Тех грез, что захватили центр

Души мечтательной и не пропетый стих.

 

И что за люди, парящие в эфире,

Как умудрились внедриться в век машин,

Чтоб не умолкли струны на постаревшей лире,

Чтоб жизни измерялись белизной вершин.

 

Не верите, что можно этот звук потрогать,

Который нам не виден, не слышен, но поет?

Оставьте груз забот, и выпрямите локоть,

Соната здесь, вибрирует, живет.

 

Рожденный извлекать из гула трели соловья

Раним и одинок, как малое дитя.

7.4.12

 

Нет, здесь не рай

 

И здесь в раю, где я живу, поэзия нужна.

Не для печали, хандры иль восхищенья,

А чтобы страсть весеннего томления

Сверкнула заново, была обновлена.

 

Когда же с севера подует дух тоски,

Не надо будет гнать автомашину,

Чтоб выпить где-то, изменив личину,

На стансы нанесу я новые мазки.

 

Не надо ни цветов, ни страсти, обожанья,

Слова растут цветами между зеленых кущ,

Миганье звезд подобно легкому соблазну.

 

Тут вспоминаю с болью давнее свидание,

Оно не повторится, я всё ж не всемогущ.

Нет, здесь не рай, коль вспоминаю рану.

7.4.12

 

Мой метроном

 

Поэзия не кормит, но я сыт,

Когда звучит в ушах мой метроном.

С ним я насыщен завтраком и сном,

От посторонних глаз источник скрыт.

 

Чтоб жить, приходится и есть,

Энергия нужна, она материальна,

Но истина певучая сакраментальна,

Она ночной русалки весть.

 

Я захожу в сады далеких стран,

Я пробую амброзию с закрытыми глазами

И чувствую прикосновение богини.

 

Я молча обнимаю ее стан

И погружаюсь в сказку вечерами.

Я на коленях перед ней отныне.

8.4.12

 

Переезд

 

И снова я в дороге, и снова переезд,

И снова груз необходимых обновлений,

А я люблю повторность без перемены мест,

И только смена дня и настроений.

 

Я как бы вписан в знакомый антураж:

Вот птицы перелетные, потом гроза,

А вот хандра, тут небольшой кураж,

Теперь и голубцы, а позже на глаза

 

Попалось нечто, чем буду поглощен.

Мне всё знакомо, всё дорого до вздоха.

Пейзаж как декорация, я в роли, отрешен,

Всё та же тихо реплика, не жду подвоха.

 

Наверное, мы родиной зовем тот дом,

Где все до слёз знакомо перед сном.

14.4.12

 

Таинство без слов

 

Над музами господствует Эрот,

А проще говоря, любовь до гроба,

Она поэзии надоблачный полет,

Она всесильна – укрощает злобу.

 

Поэты не в накладе от горячки,

Лишь надо переждать ту страсть,

Которая выводит нас из спячки

И заставляет пламенем дышать.

 

Потом ровней горит огонь любви.

Тогда и музам дозволено вмешаться.

Играет музыка, в восторге соловьи,

И строки песни излагают вкратце

 

То, что родилось прежде муз и соловьев,

Подарок вечности – таинство без слов.

16.4.12

 

Полет на Марс

 

О, недалек тот хмурый день,

Когда, обняв подряд всех близких,

С тоской посмотрит он на виски,

Подтянет снова свой ремень.

 

Скафандр. Он на Марс летит.

Полет неблизок и непрост.

Но нужен, нужен этот мост

К далеким звездам по пути.

 

Работа тяжкая солдата,

Который защищает мир,

Что ждет нас — рай, ворота ада?

Скорей бы сбылся этот миг.

 

Я все к тому, что неизвестно,

Достойно ль жизни это место.

18.4.12

 

Пора в путь

 

Пожалуй, снова тронусь в путь,

Движение рождает мысли.

Я знаю местность наизусть.

Пора, пора. Повторы скисли.

 

О новизна, единорог,

Дарующий мне целомудрие,

Я не осилил, я не смог

Сберечь спокойствие и кудри.

 

Я весь в дороге далеко,

Где бриз полдневный, как подарок.

Пора, пора. Там рококо,

Там зов пространства без помарок.

 

Прости, мой дом, душа пригубит

От перемен, тебя же любит.

19.4.12

 

Вечерняя молитва

 

На двадцать первый век легла забота

Достичь той технологии и силы,

Когда удастся возвести стропила

Для дома, где всем найдется квота.

 

Страданиям конец, но не борьбе и риску,

Столетия пройдут, но мы уже в пути.

Нам трудности преодолеть — не обойти.

Всё можно ожидать. Так сложно и неблизко

 

Стать властелином и времени, и судеб,

Когда всем хорошо и обделённых нет,

Когда бессмертие для генов мы добудем,

Когда заселим множество планет.

 

Вот такова моя молитва перед сном,

Чтоб не привиделся во сне Авессалом.

23.4.12

 

Этюд о неразделенной любви

 

Сквозь всю вселенную протянут мой канат,

Я по нему брожу эквилибристом.

Работа непростая, но хорошо артистам —

Созвездия дороже всех наград.

 

И на Земле была своя работа:

По облакам я шел, верхи дерев косил,

Старался, кувыркался что есть сил,

А после корчил из себя я мота.

 

Фантазия: я в панталонах под навесом,

Ступаю осторожно, тарелочки верчу

Над океаном, по ущелью и над лесом,

 

Рискую и жонглирую, душою к ней лечу.

Но ей не нужен парящий в облаках,

Богач и гений, но только на словах.

24.4.12

 

Безбрежный океан

 

Безмерность океана, как магнит,

Притягивает душу плотно.

Беспомощен, подавлен и разбит,

Ничтожен перед ним, но беззаботно

 

Брожу неторопливо, погружая

Ступни в соленый край одежд

Великого простора. И я знаю,

Безбрежность не оставит мне надежд.

 

Но я ведь не один перед пространством,

Мы строим корабли, наш ум – наш бог,

А перед ним и океан с убранством

Штормов не устоял, не смог.

 

Я человек, что я в сравненье с морем,

Но властвую над счастьем и над горем.

25.4.12

 

Весенний кураж

 

Наш мир в движенье небывалом,

Подвижен каждый штрих судьбы,

И катит жизнь, как в бурю валом,

На берег волны. След борьбы

 

Мне видится за каждой шторой,

Улыбки прячут стыд и пот.

Нормально: расставанья с ссорой

И встречей — тоже всё вразброд.

 

Болтаю так, душа куражит,

Всё рвется вверх в поток удач,

С годами гонка тише, глаже,

Выводит тонкий звук скрипач.

 

Какое солнце за прилавком,

Весна мне в сердце томагавком.

26.4.12

 

По грибы

 

Всегда была ты скрыта пеленою,

Вуалью колдовства и дымкою кокетства.

Иду я по грибы, а пар земли волною

Рассказывает мне, что рядом по соседству

 

Живешь ты недалёко у Москвы-реки,

Не признаешь одежду, а только тени леса

Твои наряды. Мой совет: побереги

Себя для встречи с тем, кто, как повеса,

 

Не о грибах печется, а смотрит нежно вдаль,

Лаская взглядом первый луч рассвета,

И пропускает белый гриб, но этого не жаль,

Он ждет сигнала от тебя, ответа.

 

О нимфа, хорошо везде, где ты принцесса.

Плохой грибник в восторге от утреннего леса.

29.4.12

 

Армянская церковь

 

Монастырь пустует, но камень еще тверд,

Развалин нет, но нет и посвященья небу,

В величии безмолвном он высится и горд,

Что не разобран жителями на потребу.

 

Летают ласточки, их гнезда там у купола,

Ассиметрично камень вставлен наверху.

Церквам армянским слово: трагедии не убыло,

Она живет под сводами и вечно на слуху.

 

Как гулок звук в пустой и каменной обители,

Осталось место здесь лишь Богу и святым.

Свидетель разорения, которого обидели,

Хоть жизнь теперь иная, но прошлое не дым.

 

Над краем пропасти стоят, им не было спасенья,

Не охранят молитвы от смерти и забвенья.

29.4.12

 

Плеяды

 

Плеяды вознеслись и светляками

Рассеялись слегка и грустно смотрят вниз,

Туда, где жизнь, любовь и океана бриз,

Где их встречало море волшебными дарами.

 

Так одиноко в черной бездне неба,

Оторваны и от любви, и от друзей.

Но выбор сделан, и первым был Орфей

(Так полагаю), воспел их, угождая Фебу.

 

Я не знаток ни неба, ни созвездий,

Но знаю, горе знакомо и богам.

Кто слаб, тот умирает без возмездий,

 

Несут поэты лиры по их следам.

Печально говорить и помнить об утратах,

Но стать звездой Плеяды – хоть в этом есть отрада.

29.4.12

 

Назло мне

 

Не объясняй значенье слов,

Возможно, вижу их иначе.

Закон раскрытья чувств суров,

Для них любовь так много значит.

 

И ты искала нечто там,

Где бродят облака и грозы,

Мне всё казалось, не отдам

Себя тенётам под угрозы.

 

Силки для праздных и беспечных,

Там шепот ночью, хрип и стон.

Скажи, не мы ли в дружбе вечной

С разлукой, притчей  похорон.

 

Так много времени прошло,

А сон все тот же, мне назло.

30.4.12

 

Кто бы мог подумать

 

Не разыграть мне пьесы о глубокой страсти,

О вулканическом огне в ее глазах,

Я разложил все роли по силе их и масти,

Но все же прозевал, не обуздал я страх.

 

Так было, помню. Героиня, как богиня,

На всех смотрела, разжигая страсть.

Она умела, она была достойна.

Я имя не запомнил, но так узнал, что власть

 

Дается женщинам с особой красотой,

Она и бедствие, и судьбы подарок.

Зажги свечу и помолись о той,

Что оставляет за собой огарок.

 

А позже я узнал — она была несчастна.

Кто виноват, коль красота напрасна.

2.5.12

 

Погодные настроения                                                             

 

Погода как шарнир для настроения,

К зевоте поворот иль к вспышкам эйфории,

Читай: то дождь идет, то солнцем опалили,

А то меланхолический налет томления.

 

Модернизирован весь быт, сплошная электроника,

Наружный мир как декорация к спектаклю,

Он даже за кулисами, там за окном (законопачен паклей!),

И человек приладился к экранной хронике.

 

И как же удается природе-непогоде

Держать контроль над чувствами легко?

И всё так незаметно, как будто в небосводе

 

Хранятся телескопы, что видят далеко.

Мы пуповиной пришвартованы к погоде,

Она не хочет нас оставить на свободе.

4.5.12

 

Нездоровое любопытство

 

Пора и ограничить любопытство,

Уменьшить радиус окружности вселенной,

Оставив только в круге мир сонетный,

Что тих и скромен. Оставлю лишь единство —

 

Слияние с природой и сообществом

Людей, идущих вдаль во тьму веков,

Неведомых, сулящих страх и новшества,

Чтоб приподнять с бессмертия покров.

 

Хотелось бы взглянуть хотя бы мельком

На этот мир волшебный и чужой.

Не будет ли потомок наш изгой?

Что будет там, и что заменит dot-com?

 

Всегда так хочется в грядущее войти,

Но время торопить, что в прах сойти.

9.5.12

 

Остаться в веках

 

Нагромождение картин на стенах

(Как скалы нависают над дорогой),

Огромные полотна в порядке строгом,

Рассказы и легенды об утратах и изменах.

 

Литературные сюжеты на холстах.

Дворцы нуждались в роскоши и славе.

Гигантомания, чтоб жить в сердцах, в веках,

Уж если не умом, так в золотой оправе.

 

Наивен человек, спесив, высокомерен,

Коль думает, что одолеет времени зевок.

Запомнят только тех, кому в гигантской мере

Отпущен был и гений, и рывок.

 

А покороче и яснее: был он шах,

Теперь он прах, и гогочет вертопрах.

11.5.12

 

Рекламный сонет

 

Бесплатно не хотите земляники

И ежевики, и малины заодно?

Так кажет супермаркет свои лики,

Еще за доллар вкусное вино.

 

Но искренне. Подвоха нет в помине.

Богатый дядя щедрый и умен.

Попробуйте, всё вкусно, и отныне

Я покупатель, повидавший сон.

 

Теперь я покупаю, я уверен,

Наш супермаркет — место для щедрот,

Забылся и в покупках неумерен.

Вали сюда с кредитками, народ.

 

Веселый день, но, чтоб не растолстеть,

Я все же поубавлю прыть на треть.

12.5.12

 

Живая вода

 

Прозрачный стих, как Моцарта мотив,

Приходит он и тянет за собой

Огни проспектов, грозы и разлив

Любви — сюда, сюда на водопой.

 

И я сумел напиться той воды,

Живой и вдохновляющей на подвиг.

Туда приходят без спешки, суеты —

Сырая глина там проходит обжиг.

 

Но кто тот гений, что сотворил родник,

Который очищает, ты только припади?

Я записал догадку в свой дневник,

Но мысль узка — на ширину бадьи.

 

Земля давно пришла к гармонии природы,

Не удержались в эволюции уроды.

12.5.12

Сцена и жизнь

 

Торопливо приближается к развязке

Драма отношений он-она.

На экране сцены жизни, без опаски

Ищут нудно, кто же бяка, чья вина.

 

Не вина важна, не излияние обид,

Примирение и обуздание эмоций.

И судьба благожелательно простит

И пошлет тебе по жизни лоцию.

 

Но какая к черту драма без обид и слез.

Пьеса свянет — зрителю зевать.

Интересны, зрелищны сборища угроз,

Шаткая дорожка, нервная гать.

 

Жизнь стремится к равновесию везде,

Сцена рвется быть красавицей в беде.

13.5.12

 

Субботний дождь

 

Меланхолические ноты вызывает

Струение дождя, змеиные извивы,

Мольба без слов, но шепот обрывает

Не зародившийся напев и грустные мотивы.

 

В том шепоте рождается палитра,

Слияние природы и твоего лица.

Я трезв, не прикасался я к пол-литра,

И все же интонации смущенного льстеца.

 

Чтоб разогнать дурную серость там,

Мне хочется стекло разбить и выйти.

Почуяв тут неладное, укрылись по углам

Все призраки былого, собравшиеся на митинг.

 

Пора мне скинуть серый плащ погоды,

Расслабиться в объятиях субботы.

13.5.12

 

Не хочу иной жизни

 

Метафизичен темный смысл пространства.

Я, может, в мир другой уже шагнул,

Где мне преподнесли в немыслимом убранстве

Моих сонетов сборник. Во загнул!

 

Другие измерения? Там я, быть может, пень,

А может быть, и птица без гнезда.

Нет, не могу, мне думать даже лень,

Мне плохо, что исчезла вечерняя звезда.

 

Здесь майский день, у всех одна забота –

Потомство породить – о, вечности должок!

Мне песню бы создать, хотя бы и не с ходу,

Я плохо был обучен, я пропустил урок.

 

Нет, не хотел бы жить везде, во многих лицах,

Мне и Земли хватает на страницах.

18.5.12

 

Наша слабость

 

Природа пятится, напорист современник,

Анахронизм — пустынник, пахарь, пеший,

Моторизован человек, надменен,

Загнал в болота и чертей, и леших.

 

Какая сила! А есть ли в людях слабость?

Ну, скажем, нечто, что не видно, но болит?

Душа! Проснется, обнимая радость,

Увидит мир, очнется и скулит.

 

Душа тоскует. Ностальгия в ней,

Невидимой, чувствительной и робкой.

Материальный мир – великий грамотей,

Все рассчитал, вселился в нас утробой.

 

Когда бывает плохо, хоть умри,

С душой поласковей, тепло поговори.

20.5.12

 

Тревога о предназначении

 

В наследство получаем тот же долг,

Что был еще, когда Земля горела,

Он прост: создать потомство в срок,

И наша мысль обогащает тело.

 

Грядущее приходит каждую секунду.

Не замечаем, заняты, а если нет?

Надеемся, что обойдется, думать нудно,

Всё по наитию, семь бед один ответ.

 

И все же мы готовимся к векам,

Которые и есть к бессмертию дорога,

Живем, расставив страхи по местам,

Стремимся всё вперед, а на душе тревога.

 

Не может мысль так просто умереть,

Да, тело от животных, но мысль от Бога весть.

22.5.12

 

Венера над церковью

 

В квадратном небе за окном

Черным-черно, всё стихло, баю-бай.

Венера не торопит, подожду со сном,

Смотри же на нее и подпевай.

 

Она на западе, над крышей церкви

Висит как яркий знак любви.

Не крест ей виден и не ветви,

А я, восторги, соловьи.

 

Планета знойная! А говорят, из пены

Восстала, и одежды ни к чему.

Икона поклонения, и так без перемены

Тысячелетия. Она венец всему.

 

Но спать пора, с рассветом песнь придет.

О том, что видел, подскажет мне Эрот.

23.5.12

 

Любовь и предательство

 

Замурован Радамес с Аидой,

Не любовь — предательство на суд,

Задыхаясь, умирать с обидой —

Наказанье все предатели несут.

 

И любовь альтернативою не стала,

Оправданья нет, загнал он братьев в сеть,

Сколько бы добра ни сделал – мало,

Наказание единственное – смерть.

 

А любовь, как совесть, желает чистоты.

Невозможно насладиться, коли душегуб.

Не стыкуется, не навести мосты,

И слетают лишь проклятья с губ.

 

Пожалел бы я две любящих души,

Но не я их радости лишил.

3.6.12

 

Сокровища Флинта

 

Сравненье жизни с лабиринтом

Преувеличено, но сходство есть.

Судьба порой футбольным финтом

Обходит нас, оставив здесь

 

Сполохи призрачных надежд и веры.

Казалось, там за поворотом яркий свет

Удачей обернется, вспышкой новой эры.

Но нет. Мираж, а не парад планет.

 

Не ослепляйся. Нитью Ариадны

Пусть будет жизни скромная канва,

А если выпадет нескромная награда —

Спасибо. Предъяви свои права.

 

Мне просто нравится бродить по лабиринту

Средь призрачных сокровищ Флинта.

12.6.12

 

Очередная жалоба

 

Не буду умничать и в поисках шедевра,

Подобно психу, метаться и вопить.

Ведь песня бесконечна, ее мне не испить,

Уж лучше наслаждаться, хотя и стерва

 

Всё требует и требует самозабвенья,

Любви и преданности, а сама глядит

Не в мою сторону, а вон туда, где тенью,

Полуприкрытый, скромный так на вид,

 

Мой гений (лишь мечта) за дымкою стоит.

Люблю тебя, а ты в погоне за фантомом,

И сердце, флюгер мой, застыло и молчит,

Когда ты по ночам хихикаешь за домом.

 

Спасибо, что хоть вирши даришь иногда,

Обман, иллюзию – вода и ерунда.

13.6.12

 

У каждого свой опыт

 

Тысячелетия, века, эпохи

Вместятся в миг рождения любви,

Иначе бы за жизнь перепадали крохи

На краткое мгновение, пока огонь в крови.

 

За что подарена нам, смертным, эта страсть,

Чем заслужили мы восторг ума лишения?

Над нами боги сохранили власть

В обмен на равноправное общение.

 

Как ни описывай, как ни старайся быть

Ты летописцем честным и дотошным,

Не передать тебе мгновения, когда не то чтоб выть,

А разорвать готов ты мир докучливый и пошлый.

 

Оставь патетику, ты пишешь о любви,

У каждого свой опыт, используй рубаи.

16.6.12

 

Родник в горах

 

Стыли зубы — я пригоршнями воду

Пил торопливо из родника в горах,

Что окаймляют Гетатаг по своду,

Там в Зангезуре, почти на небесах.

 

Подростком, помню, я побывал в деревне,

Откуда родом вся моя родня,

В жару поток холодный под черешней,

И спелые плоды, всё вроде б для меня.

 

Но шок был все же — нищета людей,

Румянощеких, добрых и веселых,

С утра до темноты работать, чтоб детей

С трудом одеть для предстоящей школы.

 

Как мир наш изменился. Богатей.

Но все же рано разводить елей.

4.2.2012

 

Трайон-парк в Нью-Йорке

 

Я вспоминаю вересковый парк весной,

Когда теперь смотрю на ивы, ели, кедры.

Не то чтобы тоска, а просто парк был щедрым

Цветением, дендрарием и краской луговой.

 

Нелепо выглядели в Трайон-парке

Самолеты, вертолеты над Гудзоном вдалеке,

Приятней парусники были на реке,

Дремать любил на верхотуре при жаре.

 

Нью-Йорк не только небоскребы, Вавилон.

Есть уголки, где красота ухоженной природы

Вас поразит настолько, что часто на поклон,

 

Как к Будде, вы потянитесь. И это часть свободы,

Что вам сулит вступление в гражданство.

Но сожалею, что праздновал без пьянства.

16.3.12

 

Чива

 

Чива, деревня, грязь, колдобины, весна,

А за последней рытвиной ворота голубые.

Доехали, и сразу белая кипень видна

Цветков вишневых гроздья расписные.

 

Из грязи вековой попали в рай земной,

Сменив погром ухабов и сельской нищеты

На пахнущий любовью и красками прибой

Деревьев и кустов, пчелиной суеты.

 

Не будем равнодушны, уходя в заботы,

Забыв о божьем мире и красоте расцвета,

Когда плоды готовят и наполняют соты

И яблоня, и персик, не требуя совета.

 

Крестьяне деловиты – земля же враг мечты,

Сентиментальность может остановить труды.

3.2.2012

 

Море 

 

Блики лунной дорожки в зрачках —

Я родился у моря и помню.

Оживал, трепетал впопыхах,

Сохраняя стихи на ладони,

 

Как соленые капли прибоя.

Плыть, потрогать рукой горизонт!

Никогда не хотел я покоя —

Шторм, безумие крика и фронт

 

Черных туч, словно вызов природы,

Вдохновлял мое сердце юнца.

Ослепительный свет и свобода

В теплый день не сходили с лица.

 

Море манит, как пропасть, как вызов,

И идешь вдоль него без капризов.

26.3.12

 

Шлейф в небе

 

Не очень поэтично говорить о небе,

Что бурно  истребитель бороздит.

Он штрих нелегкой жизни на планете,

Он небо от придурков сторожит.

 

Не буду задирать я голову напрасно,

Я дорожу минутой, красками весны.

У каждого своя судьба-забота,

Мне написать сонет, он сторож тишины.

 

Да, в небе шлейф подобен запрещенью

Врываться террористу в мирный дом,

Гордиться придурью и мщеньем,

Убить детей, прослыть гробовщиком.

 

Поэтому спасибо тем, кто может

Вбить кол им в одно место, да поможет…

7.4.12

 

Тяжелый камень

 

Давно я не был в Москве и Петербурге

(Он «Санкт» сейчас, а он и был таким).

Сейчас там в церковь ходят коммунисты, урки,

Разрушившие жизнь хорошим и плохим.

 

Конец эпохи уж двадцать лет, поди.

Наверно, и сейчас Фонтанка или Яуза —

Места, где можно с любимой побродить,

Не в силах я прервать ту траурную паузу.

 

Заполнить нечем. Воспоминаний камень

Тяжел и тянет на дно тех темных лет,

Всё хочется забыть, послать всех к доброй маме,

Не получается, как будто дал обет.

 

Спасибо Интернету, болею за всех тех,

Кто там живет, забыв про зло и грех.

17.4.12

 

Рекордное тепло марта

 

Жаркий воздух пьянит, беззаботно струясь

Сквозь ограду и стекла, сквозь глаза и листву.

Я иду не спеша, будто сон наяву —

Духота и весной. Словно есть теперь связь

 

Между нынешним днем с непристойной жарой

И июлем, сводившим просто с ума,

Будто трактор мне в мозг наползает гремя,

А потом насекомых навязчивый рой.

 

Не гротеск, а реальность – жара, не метели.

Слава богу, желают их кедры и ели:

Снега чистый настил и морозец весь день.

 

Человек ненасытен и привередлив.

Ведь жара лучше ветра с колючей позёмкой,

Но погода фигня, когда есть пиво с сёмгой.

21.03.12

 

Природа побеждает

 

Рассеян взгляд и шевелятся губы,

Не вижу я, чем дышит антураж.

Природа – декорации, в них встроены зарубы.

Несется вдаль сонета экипаж.

 

А счастлив я? Да. Мельтешенье манит —

Подсказки, креативы, влюбленность под шумок.

И вдруг в лучах закатных, как в той небесной манне,

Увидел я видение, лицо ее, платок.

 

Природа-мать, выходит, побеждает,

Замыслив аритмию — надежду на любовь.

Живая плоть, улыбка и талия рождают

Прикольность и надежду, хоть и надменна бровь.

 

Стрела Амура – остриё природы —

Пронзила и меня: избавлен от свободы.

4.7.12

 

Туман в голове

 

Не осталось места на Земле бескрайней,

Где бы люди не поставили дозор.

Нам известны все окраски граней,

Что рождают и любовь, и сор.

 

Мало. Мало для охватной мысли

Наблюдений, опыта, идей.

Отвлекали нас, притормозили —

Войны, зависть (общества пырей).

 

Энтропия дел, забот и достижений.

Ясно, нам ее не избежать.

А еще природа тела, вожделений.

Добрым руки некогда пожать.

 

Путаница мыслей, вязь поспешных слов,

Многого хотел, но наломал вот дров.

6.7.12

 

6 июля 2012 года

 

Сегодня очень душно, не удивил июль.

Испепелён последний лист натужной мысли.

Разложен на слога смешок, разбит аллюр,

И крысы планы на шедевры сгрызли.

 

Ужасно душно. Не хочется мне даже на бассейн.

Прохлада только здесь, в осаде дом и память.

И мне не до работы, тут как бы не растаять,

За что я ни возьмусь – всё ауфидерзейн.

 

Июль не для поэзии, не для любви и песен,

Сиеста круглый день и охлажденный дом,

Мороженое, спорт (куда как интересен).

Чуть дремлет, приуныл в углу мой добрый гном.

 

Неплохо б на Багамы, лазурь меня влечет,

Но вдохновенья жду, оно во мне растет.

6.7.12

 

И т. п.

 

Темнить не стану, в предрассветной мгле

Смотрю в окно с тоской, как узник новый.

Когда-то в это время я от восторга млел,

Открыв глаза, смотрел я на покровы,

 

То бишь на платья, брюки и т. п.,

Разбросанные шумно, ветрено, легко.

Спросонья: профиль, локоны и проч.,

И занавеска в сквозняке, а далеко

 

Уже натужный хрип грозы июльской.

Я вижу ясно ту картину в раме с позолотой,

С рисунком от Эль Греко в свете тусклом.

Хочу на подоконник и взлететь за нотой,

 

Высокой, недоступной для мелочных забот.

Вздохну в последний раз, потом в водоворот.

11.7.12

 

Конец одиссеи

 

Одиссею одиссея (волны странствий)

Не с руки, не в жилу, даже мука.

Мне ведь тоже ездить так, без страсти,

Плохо, принужден, и даже скука.

 

Приключенья, незнакомцы, уйма впечатлений.

Мне это не нужно так же, как ему,

Повторенье милых настроений,

Дом, наследственность – вот это я приму.

 

Счастлив, кто в конце дороги долгой

Не столкнулся с кодлой злой в дверях.

Мне вот повезло, и не пойму я толком,

Кто же удалил с меня дорожный прах.

 

Для судьбы великой Одиссей был создан,

Но домой вернулся, а не к звездам.

11.7.12

Зазор

 

Для сантиментов не осталось ни улыбки,

Ни трепета подростка, ни даже лести,

Весь день поток, в нем золотые рыбки,

Но он проносится туда, до самых лестниц.

 

Переступить бы мне порог и оторваться

От мелочности, пыли, хаоса расстройств,

Порой и взвою: «Помогите, братцы»,

Но кто поможет, пока я жертва свойств

 

Своей генетики и ритма долгих лет.

Хочу чего-то, а чего, не ведаю.

Все хорошо, но вдруг даю обет

Не есть холестерина – не последую.

 

Причина мне известна: есть зазор —

Никак не состыкуются мечты и кругозор.

14.7.12

 

Увядающий букет

 

Вздыбилось время и лезет безнравственно

В пространство мое, где я кофе свой пью.

Быстро глотнув черноту, почти царственно

Сбросил печаль со всего, что люблю.

 

Игры и шалости с мертвой материей

Дурно кончаются. Хватит забот

О далеких мирах. Лучше доверие

К миру зеленому с кучей невзгод.

 

Тут и открою в себе нечто ровное,

Без вспышек на солнце, молний и гроз.

В мольбе на коленях поникну, ну, словно я

Букет увядающих в мусоре роз.

 

Тряхнул головой, отгоняя все признаки

Возраста. Прочь сновиденья и призраки.

18.7.12

 

За Берлинскую стену 

 

Нет возвращенья в города и страсти,

Которые остались там, за перевалом.

Лишь временами туча солнце застит —

Вдруг вспомнится, как разгребал завалы

 

Ошибок, обстоятельств и наветов –

Не хочется назад, в пустой теперь пролет.

Уж лучше целый день сегодня летом

На солнце провести, пусть прошибает пот.

 

Настырную картину я с болью обхожу,

Мне надо позабыть петлю слепой эпохи.

Тут ясно и ежу, боюсь, что освежу —

Там были нам даны лишь крохи, да и блохи.

 

Напрасно моя память к болячке смещена,

Разрушена давно Берлинская стена.

3.8.12

 

Не пялься на нее

 

Не пялься на нее, напиток не для нищих,

Она и смотрит на людей поверх голов.

Ты был бы нужен, если был бы лишний

Миллион иль сто, не нужно было б слов.

 

Что для нее любовь? У ней свои расчеты,

Под платьем носит солидненький гроссбух.

А ты, дурак, поёшь, растягивая ноты,

Из чувств возвышенных, но ей не слышен звук.

 

О господи, ей красота от Бога,

Тебе же глупость подарил Господь,

Ты весь в восторгах у ее порога,

Но упорхнула пташка, оставив пепла горсть.

 

Когда жар-птица неподвластна страсти,

Купи вина, чтоб обуздать ненастье.

4.8.12

 

Пора сломать забор

 

Пора сломать забор и выйти на пустырь,

Где завывает ветер и пыль столбом до неба,

Чтоб получить там взбучку, скорее эликсир

От равнодушия, вина и дармового хлеба.

 

А как же жить в стране, где всякий очень нужен,

Заботятся, подкормом заманивают в сон.

Тряхну-ка стариной, не хочется мне вчуже

Смотреть на мир, зевая и поубавив тон.

 

Не моралист я, чтоб учить, как жить.

Все здесь по плану, разумно, по закону,

И я лишь неспокоен, ведь стальная нить

Привязывает к прошлому, стараниям и стону.

 

Метаться мой удел, искать страстей, растравы,

Когда кругом благоухают травы.

4.8.12

 

Сила ее власти

 

Забылся на минуту, вскружилась голова,

Себя представил монументом на развилке.

Ну до чего же глупо ты передал права

Уступчивости, слабости и взгляду на затылке.

 

Всего одна улыбка, и ты уже в силках.

Она-то знает силу и слабость фанфарона.

Как Мата Хари, просто купается в грехах,

Затаскивая в омут банкира и барона.

 

Одна лишь ночь, и ты уже готов

Отдать ей жизнь, сокровища и тайны.

Прости, не понимаю, и нет у меня слов,

Ты сущий зомби, и страсть твоя фатальна.

 

О ханжество – защита против страсти,

Скрываю зависть, страх и силу ее власти.

5.8.12

 

Господство инстинкта

 

Ребенок все хватает что ни попадя,

Инстинкт познать и получить сполна

Еще до знаний, опыта, но походя.

Опасно, право, унесет волна,

 

Когда без знаний и расчета лишь инстинкт,

Который первым рвется и стремится

Господствовать, затягивая в ринг

И разум наш, и опыт, чтоб мокрицей

 

Ты плелся вслед за ним, оправдываясь после,

Что был ты без ума, что был незряч и глух.

Твой разум был бессилен, оставаясь возле —

Безвольно кукарекал по утрам петух.

 

Где разум дремлет, там цена ужасна.

Когда инстинкт твой бог, усилия напрасны.

6.8.12

 

Особенность характера

 

Яремный разворот событий,

Сизифов труд, повторы без конца,

Когда все невпопад и нет уже наитий,

Когда нет ясности в движениях слепца.

 

Случались и триумфы, и было все иначе,

Когда смотрел вперед за горизонт,

Тогда не плелся за судьбою клячей,

Которая покорна, не откроет рот.

 

Пустые жалобы, одни лишь вопли, взвизги,

Потребность поделиться, что не был виноват,

Что так устроен, подпустил я близко

Крикливый социум — прожектор в сотни ватт.

 

Обиженно звучат признания. Боюсь

Войти  с судьбой в конфликт или союз.

8.8.12

 

Инстинкт

 

Откуда вдруг приходит ожиданье

Чего-то нового, когда живешь в «раю».

Понятно, я не призрак без желаний,

Я вслух с судьбой и рюмкой говорю.

 

Озолоти и дай весь мир живому,

Оно по-прежнему стремится в лабиринт,

Чтоб снова оторваться от былого,

Опасность неизвестности манит.

 

Инстинкт. Не убежать, не скрыться.

Что хорошо сегодня, то завтра черный креп.

Мелькают в гонке вереницей лица,

Что гонщику желанней — костыли иль хлеб?

 

Пустая трата нервов. Инстинкт нередко глуп.

Ты обуздай его, не надорви свой пуп.

8.8.12

 

Работа поэта

 

Так хочется сказать, что затаилось

За гранью и реальности, и мыслей,

И даже за химерами, что снились.

Такое не найдешь ты в смысле

 

Всего известного. Поэта призову,

Чтоб бормотал и зренье обретал

В невидимом, увидев наяву

То, что сонетом после он назвал.

 

Гирлянду эту поэзией зовут,

Чтоб восхищаться, вдохновенно повторять:

Не жар наживы —  красочный сосуд,

В котором затаилась его страсть.

 

Когда божественный огонь поэта обдает,

Он ловит суть незримого и людям отдает.

10.8.12

 

Теоретик любви

 

Выдвигаемся, пора на приступ

Миров далеких и ночных созвездий.

Смешно, для большинства и выступ —

Препятствие, уж лучше без известий,

 

Остаться дома и выпить с дядей Федей,

Потом и смастерю я телескоп наверх,

А позже загляну к прекрасной леди

И проведу беседу без помех.

 

А утром солнце пробьется в облаках.

Я снова буду весел и улыбчив.

И вспомню, как носил я на руках,

Как мял неистово любовь свою и лифчик.

 

Нет, пить не хочется, когда она в окне,

Я весь горю, поверженный, в огне.

13.8.12

 

Конец или начало? 

 

Замысловат мой план достичь успеха,

Весь в закорючках, скобках, даже глуп,

Куда ни глянь – заметная прореха,

А на лице смущенья красный струп.

 

А руки – паралитики, больные.

Не могут мне помочь, бессильно теребят

И память, и надежду, как шальные,

Схватили ее руку. Безумство это, брат.

 

О, удивленный взгляд, мигание ресниц,

Притворство ли, а хуже – смотрит вдаль

Сквозь небо, улицы. Не надо небылиц –

Как удержать божественный хрусталь?

 

Тогда не понимал: порой борьба полов —

Начало вечности и форма вышних слов.

13.8.12

 

Не доверяю

 

Я обретаю форму шара,

Не подступиться, нет во мне конца,

Протуберанцы, языки пожара

Не выступают, нет на мне лица.

 

Пора б угомониться, раствориться

В воспоминаниях – прохладном ручейке.

Смириться, что расплылись лица

Друзей и недругов под ветром на песке.

 

А ветер с океана не кристаллы соли,

Он информатор, тайну мне принес:

«Пора, приятель, и бездомной голи

Найти приют, свой тихий, скромный плёс».

 

Но нет доверия тому, что сходно с ветром,

Обман раздует пламя — все обратится пеплом.

16.8.12

 

На мне была балаклава

 

Балаклаву напялил, пугая прохожих.

Пусть полиция думает, я непростой.

Плохо с сердцем совсем, и мурашки по коже.

Что там рвется наружу, сосуд же пустой?

 

Невидимкой не стать, да и тянет украдкой

Наблюдать, как цветы поливает в саду,

Как она дефилируют с мощной укладкой,

Убивая меня у толпы на виду.

 

Наблюдатель я так себе, ядом испорчен,

Что вливал в себя долго, читая во тьме.

Что-то скрыто во мне, вот и думаю ночи —

Не получится жить на виду, в кутерьме.

 

Коль рожден, чтоб чирикать домашней синицей,

Крокодилом не будешь, да и лебедем-птицей.

20.8.12

 

Несветский человек

 

Наедине с собой я очень откровенен,

Но выйти с этим к людям не спешу,

Я был бы, как придурок, голый в пене,

Уж лучше привирать, себе прощу.

 

Спросили б о любви, не думая, ответил

Сонетом с переливами, как на Багамах гладь

Воды прозрачной, а то я всё о лете.

А что такого? Жарко, в бассейне понырять.

 

И отчего мой взгляд становится туманным?

Молчу, мычу. Но в воду заскачу,

Глаза закрою, задышу обманом.

Оскомину набил, как будто съел алчу.

 

Как трудно увязать в единую картину

Любовь к абстрактному и светскую личину.

20.8.12

 

«Горько!!!»

 

Мне сызмальства казалось, что смогу

Подняться до вершин и даже выше.

Прошли года, событья – ни гу-гу.

Разглядываю вяло мелкий прыщик.

 

По мелочам, по камушкам души восторг

Утек, подлец, убрался в подземелье,

Но я здоров, с бокалом, подвожу итог,

Не довелось быть сказочным Емелей.

 

Кому икра на блюдечке, а мне трудов гора.

Не жалуюсь, но думаю, а было бы иначе?

Но стоп, вокруг хохочет детвора,

И это мне награда, все ж был не вялой клячей.

 

Что б было, коли было… Глупость, да и только.

Живи, чем бог послал, коль было в жизни «Горько!!!»

20.8.12

 

Признаки нездоровья

 

Я замечаю признаки разлада,

Не хочет сердце жить наперекор

Тому, что не ценил. Теперь моя услада

И щебетанье птиц, и светский разговор.

 

А что есть жизнь, как не здоровья щит:

Когда весь мир плывет в веселье шумном,

В тебе невидимым охранником зашит,

Ведет себя он правильно и умно.

 

Я не ценил ручья звенящий смех,

Казалось, что здоровье просто данность.

Оно — основа жизни и утех,

Но кто же ценит – вот какая странность.

 

Когда почувствуешь, что ты есть тело,

Знай, черная с косой тебя задела.

22.8.12

 

Так я устроен

 

Молчащие предметы заменяют часто

Грозы и деревья, птиц и детский плач.

Устроен человек  с расчетом, и всечасно

Им руководит безразличие — палач

 

Иль просто эконом наш и психолог?

Спокойный взгляд и равнодушие порой.

Нам звучный мир приоткрывает полог,

Но мы так заняты, и вереница, рой

 

Забот и страхов жизни повседневной

Мешают, и приходится границы соблюдать,

Иначе взвоет сердце гневно,

Не выдержит и ввяжется страдать.

 

«Своя рубашка ближе к телу» —

Так ген наш требует по делу.

24.8.12

 

Цельное видение

 

Никто не может ясно в тот же миг

Увидеть небо и землю под ногами,

Весь путь вперед — обман и скрытый крик

Души в размолвке с жизнью и словами.

 

Увидеть сразу все – поэтом надо быть,

Терзать себя восторгами и скорбью,

За краткий миг планету переплыть

В надежде разобраться там с любовью.

 

Каштаны из огня таскать и, обожженный,

Дарить их людям вместо оплеух,

Потом пропеть любовь неверным женам,

Обидеться, что мир и слеп, и глух.

 

Откуда же видение — весь мир как зрелый плод,

Тогда как весь в ушибах и душу пламень жжет.

25.8.12

 

Лазурь самообмана

 

Стихийным бедствием ее не назовешь,

На это есть особая причина:

Хоть задурила парня, напудривая ложь,

Но для него она любовь-вершина.

 

Он счастлив, словно страус стал незряч,

Когда беда, когда стихия воет.

Любовь разъела, не поможет врач,

Потеря головы, потеря с ней и воли.

 

Но кто сказал, что счастье только в плёсе?

И на стремнине экстремалы ловят кайф.

Любовь не бедствие, а счастье на помосте,

Когда она борьба, а в сердце светлый рай.

 

Я думаю, что можно жить и в бурю,

Когда любовь окрасит жизнь лазурью.

25.8.12

 

Когда родилась песня о любви?

 

Like everything, like clocks and trousers and algebra,

The love poem had to be invented…

Tom Stoppard, The Invention of Love[1]

 

Эволюция изобрела поэмы

О любви полов, когда тоска сильнее

Смерти, пытки и утех в гареме.

Я не знаю, почему так важно ей,

Чтобы волк с волчицей, лебеди и люди,

Мир подлунный пел и млел в тоске,

А потом и записал, как это будет,

Когда жизнь висит на волоске.

Все поэмы о любви лишь отзвук гула,

Что наполнил жизни двух сердец,

Будь то зверь иль человек загула,

Коль полюбишь, счастье — под венец.

Знаю, песни о любви возникли прежде

Звука, слов, поэтов, еще там, в проекте.

26.8.12

 

В ГУЛАГе не был

 

Шаламов говорил, что главное еда.

И это очевидно, хоть кислород и нужен,

Еще потомство нужно, еще вода.

Перечислять? По горло перегружен

Наш каждый шаг необходимым чем-то.

Не жадность – жизнь сложней еды.

Подчас глоток вина иль дружеское слово

Дороже пирогов, спасают от беды.

Так сложно жить, а вроде бы все просто:

Поел, попил, родил детей, и сказочке конец.

Но всё сложней, трудней, и малый этот остров

Не просто обойти, мудрец ты иль беглец.

В ГУЛАГе не был, не стал рабом утробы,

Мне повезло не стать подобием амебы.

26.8.12

Где роза, там шипы

 

Когда впервые роза прокусила

Мне палец болью, цвет свой оправдав,

Я вдруг подумал: красота забыла,

Что скрыт в ней волк, совсем не волкодав.

 

Но красота при этом защищает души.

Так кто она, и почему шипы?

Развешу на ветвях свои большие уши,

Хочу понять, услышать лязг борьбы.

 

Да, мы слепы, не ведаем судьбы,

Уколом выступают безвинные цветы,

В них вой толпы и водопада, кандалы,

Не знания и опыт, а страх от наготы.

 

Вздохну печально. Я так же, как миллиарды,

Невольно пережил утраты и парады.

27.8.12

 

Документальный фильм

 

Жировать на взятках и откатах,

Чем не жизнь, таков устав Руси.

За руку поймать? Обидеться и матом?

Вот и некому. И ой ты гой еси.

 

Матушка-царица вешала и жгла,

Петр до нее пытал и бил нещадно,

Взяточник — герой, он во главе угла

Нынешней России, говорит он складно.

 

Как бороться, словно сам с собой,

Не понять, не выстоять и не обескровить,

Президент ли, царь — слабы, а он живой.

Нужен не палач, законы и налоги?

 

Велика Россия в битвах и делах,

Разъедает душу самоеда страх.

27.8.12

 

Сторожевой сигнал

 

Ни день, ни два, а годы – время человека —

Летят как ласточки, огляда нет и нет —

Полюбоваться, созерцать и покумекать

На остановках, где подают обед.

 

И не обет быть занятым, а след

Всех беспокойств и страха за кого-то,

Тревога — страж мой, заботливый мой дед,

Будь это неудача, враг или погода.

 

Ах, научиться бы уйти в минуту,

Упиться радостью, забыться и вскричать:

«Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!»

Стараюсь быть беспечным – всё напрасно.

 

Сторожевой сигнал ума всегда на стрёме,

И даже в праздниках и сладостной истоме.

31.8.12

 

Обычная жизнь

 

Ландшафты разные, но смысл у всех один —

Добыть нам хлеба и воды, и в этом преуспеть.

Не сказка жизнь, и я не Алладин,

Надеюсь на себя, вот только бы успеть.

 

Но лягу навзничь – надо мною джин,

Теперь я не один, теперь я властелин.

Не от злобы людской мы часто одиноки,

А просто жизнь трудна и утомились ноги.

 

Потом приходишь ты, и тут я понимаю,

Что время отдавать все лучшее настало,

Не тороплюсь теперь я к маю,

Все некогда, семья – грядущего начало.

 

Как короток отрезок жизни и хлопот,

Живешь прекрасно, но отирая пот.

31.8.12

 

На посошок

 

На посошок пора, но в меру,

Без слез, без вздохов рюмку враз,

Когда уходишь ты, к примеру,

Туда, где нужен глаз да глаз.

 

И так вот было, в неизвестность

Не раз сносило, в сердце страх,

Но надо, надо нам совместно

Преодолеть судьбу и крах.

 

Да и борьба-злодейка тянет

В водоворот. Взахлеб дыша,

Ты выплыл, меньше стало дряни,

И мысль крадется чуть шурша.

 

Свой дом я покидал подчас,

Спасибо, выжил, не погас.

31.8.12

Молчаливый тост

 

Кто жил в Совке, тот знает меру страха,

Лихие годы, смерти черный клык,

Мы жили на погосте, среди остатков праха

Казненных. Теперь-то я отвык

 

От тирании, хамства и тюряги,

Которая была везде там и для всех.

Хоть небо синее, любовь, но вот отваги

В нас было мало, что таить, был грех.

 

Мы научились выживать везде.

Детей пытались вырастить, и осторожно

Им объяснить, что будет время, где

Не будет коммунистов и восторгов ложных.

 

Конечно, боль моя не хочет лезть в сонет,

Не буду портить день и праздничный обед.

31.8.12

 

Не загадываю больше

 

Закодирован и недоступен вход

В будущее, да и нужно ли мне это,

Лучше дел побольше на текущий год,

Больше пульса и надежд поэта.

 

Каждый раз слова и перекаты

Рифм на улице приходят, отвлекая,

Словно волны, будто гроз раскаты,

Что благословляют опьяненье маем.

 

Но давным-давно мне загадали,

Что придет она, а с ней другой рассвет,

Что увижу я лазоревые дали,

Что исполню я пророчество, завет.

 

Все-то начинается с любви и перемен,

Дальше без гадалок – ничего взамен.

1.9.12

 

Обжорство

 

Сколько толстых (полных, мягко выражаясь)

На квадратный метр. Это же беда.

Порции слоновые, аппетит сливая,

Переесть готовы все блюда, что ж еда —

 

От нее и польза нам, но и вред всегда.

Гамбургеры, булки, всякий обжирон,

Никакого вкуса, тесто да вода.

Жаль, мы не французы, здесь иной закон

 

Вместо утонченности и изысков кухни.

Нас теперь преследует этот атавизм.

Он сейчас некстати, от обилья пухнем,

То ли сатанизм он, то ли онанизм.

 

Я смотрю на порцию и мечтаю слабо,

Чтобы съесть поменьше жирного пилава.

3.9.12

 

Маска

 

Маска в драме маскировка или персонаж,

На кого желаем быть похожи,

Словом, лишь типаж, ажиотаж, коллаж,

Лишь условности, ни кожи, и ни рожи.

 

Покеристам и актерам маски не нужны,

И политики обходятся без маски,

Маска их лицо, в их деле так важны

Заменить эмоции на маски из опаски.

 

Но и мы натягиваем маску на свое лицо

То ли для обмана, то ли как барьер,

Чтоб обезопасить мысли и в кольцо

Спрятать сердце, в темный интерьер.

 

В гости собираюсь — ни страсти, ни расстройств,

Светлая улыбка вместо личных свойств.

4.9.12

 

Об изнанке слуха

 

Что ж, тормознул, простите, господа,

Простите, дамы, задумался над словом,

А обещал открыть широкие врата

Из золота, но был судьбою скован.

 

Вы тоже виноваты. Не протянули руку,

Смотрели, как с волною бьется человек,

Не то чтоб испугался, не то чтоб принял муку,

Задержка на пути — в дороге это грех.

 

Я думаю, ни я, да и никто, не грешен,

Нам уготован путь и крест, чтобы нести,

Но кто-то на машине, а кто в дороге пеший,

Кому-то жутко плохо, а кто всю жизнь в чести.

 

Не обо мне здесь речь, а об изнанке слуха,

Не сотворят добро, ведь слушают вполуха.

4.9.12

 

Кремль беспокоит 

 

На всю страну протянут старый холст,

На нем царей и узурпаторов портреты,

Генералиссимусы-палачи, их силуэты

Тревожат сон и быт Кремля. Вопрос не прост:

 

Хотелось бы и в двадцать первом веке

Прижать к ногтю страну, так проще жить,

Все в униформе, слуги, и не станут ныть,

Необязательно, как раньше, крови реки.

 

Сонет – любовь, божественный напиток,

И ты боишься и дрожишь подчас,

Отвыкший ненадолго от плахи и от пыток,

Что скрутят нас и вытечет наш глаз.

 

Загадывать не буду в будущее сразу,

Века нужны, чтоб вытравить заразу.

5.9.12

 

Страсть  

 

Зааркань меня и погоняй до пены,

Не жалей ни тела, ни души,

Обложи тревогой, чтоб измены

Плетью исхлестали, страстью задуши.

 

Не хочу я ласки, дай мне ад кромешный,

Жуткий пульс и голод по утрам,

Я такой, неласковый и грешный,

И тебя убью, но не отдам.

 

Скоро ты придешь, и демон снова с нами,

Бездна не страшит, огонь желанный там,

Я поборник ада. Стихами ли, устами,

Но блаженство было с безумьем пополам.

 

Что такое жизнь? Забыл я, обяжи,

Локоны ли, губы, твой я, подскажи.

5.9.12

 

Книжные темы

 

Прочитанное окопалось прочно

И стало частью решений, быта, грез.

Но ум мой не приемлет, склочно

Ворчит и отвергает, исполненный угроз.

 

Навязчивый каприз историй пустотелых.

К чему история, ведь я и сам творец

Несбыточных желаний, палых и сопрелых.

Пора и меру знать, давно я не юнец.

 

Но мысль в ночи, как птица на свободе,

Как ласточка, несется без цели и забот.

От воли и она с ума порою сходит.

Назад в реальность, книги под комод.

 

Чужие темы тревожат и заботят,

Когда с поэтом в перекличку входят.

12.9.12

 

Утерянная находка

 

Отвлекся ненадолго и утерял экстаз,

Видение событий, лиц и анекдотов.

Сижу, задумался, обрывки глупых фраз

Фасонно вертятся в уме – подобье идиотов.

 

Да, зол я, упустил свой шанс

Поведать миру поэзию вселенной,

Я смаковал момент, я ощутил альянс

Между сонетом и океаном пенным.

 

За что караешь, муза? Несправедлив каприз.

Уж лучше б ты была, как девка на панели,

Сговорчива, расчетлива, доступна, как стриптиз,

Тогда бы я достиг желанной цели.

 

«Не в музе дело, — чей-то голос шепчет, —

Коль обнаружил, держи находку крепче».

15.9.12

 

Психи-кровопийцы

 

Нет ворон, стервятников и прочих тварей,

Что охочи очищать от трупов поле боя,

Нет и черной дымки с запахами гари,

Нет здесь признаков ни смерти, ни разбоя.

 

Отчего же свечи догорают в темноте и слезы

Капают безостановочно на блеклые цветы?

Отчего собрались люди, плачут и угрозы

Рассылают гневно, без криков, суеты?

 

Смерть здесь приняла коварное обличье

Регулярной бойни — кровавый пир убийц,

Новый вид агрессии, чтобы сбить величье

С мирной жизни. Расстрелы без границ.

 

Кто же эти нелюди? Психи-кровопийцы.

Нет спасенья больше, не могу забыться.

16.9.12

 

Антикварный магазин

 

И почему так притягательно былое?

Бум прошлого, творенья предков здесь.

На них есть прах раскольников, шальное,

Но миротворчество, и выспренность опять же есть.

 

Знакомый антиквар без оболочки страсти,

Не трогает восторженно забытые слова,

А я вот не такой, я словно жил в ненастье,

И тут я вдруг открыл, что есть молва

 

О лампе Алладина, о том, что скрыто тайной,

Мне открываются и тропики, и северный сполох,

Я трогаю не вещи, а мир необычайный,

Как мало знаю в общем-то, я лох и скоморох.

 

А может, мазохист? Я не вхожу в историю —

Без денег не проникнуть в чужую территорию.

16.9.12

 

Патина

 

Коричневый налет на мыслях и катрене.

Патина. Узнаю усталости налет.

Сегодня гладиатор на арене.

Нет сил сопротивляться, мой черед

 

Принять, как неизбежное, удар. И остриё

Заденет сердце. Упаду, не вздрогнув.

Когда б не раб, то был бы я патриций.

А так конец, я в луже крови мокну.

 

Какая чехарда истории и быта,

Все вперемешку, и туман в башке,

Перед грозой вся голова забита

Трухой из прошлого. Я как в мешке.

 

Влияние погоды на красоту катрена

Давно приметил, как и боль колена.

17.9.12

 

Не надо платы

 

Кто мне оплатит долгий путь в сонет,

Где звезды гроздьями и цветы всех красок,

Где женщины невиданный портрет,

Где шепот сосен и намеки сказок?

 

Я сам себе и спонсор, и писец.

То с критикой, то с восхищеньем детским,

Мне помощи не надо, я сам себе и льстец,

И духобор угрюмый, и денди светский.

 

Не избежать и драм, трагедий на планете,

Призывов вскрыть все тайны, между тем

На исповедь явиться, но чтобы быть в ответе,

Когда живешь по полной, не избежать проблем.

 

Восходит утром солнце, прерывая

Мой монолог. Собака лает злая.

22.9.12

 

Омофон

 

Мне память изменяет – обман и омофон,

Не хочет помнить слабости и дряни,

Я тут сорвал звонок, разбил и домофон –

Не дозвониться, утопаю в брани.

 

Не стоит нервничать, и да поможет йога.

Когда я успокоился, то изменил оценку.

Ведь память друг мне, клад мой и подмога,

А я, как паралитик, головой об стенку.

 

Фальшивым был разнос и нетерпенье,

Казалось, напрягусь и вскрою жилу слов,

Что прозвучат, как оперное пенье,

Но это был агрессии разноязыкий зов.

 

Бродить по улицам полезно, когда муть

Врывается в сознанье, уничтожив суть.

22.9.12

 

Скелет в шкафу

 

Скелеты по шкафам, а в общем – всё пристойно.

Так и живу, но исповедь была,

Чтоб тайну спрятать, иначе будет больно,

В груди напоминанием торчит стрела.

 

Но это оттого, что крупный был прокол,

Несоответствие общественному нраву,

Бывает и такое, когда судьбы укол

Пришелся на тебя, как проглотил отраву.

 

Скелеты по шкафам — скорее это зомби.

Коль заработал их, запри их навсегда.

Они неугомонны, это лобби,

Друзья развала, сатаны, от них беда.

 

Я все шкафы открыл, там пусто, нет врагов,

Но я-то знаю, обман для дураков.

22.9.12

 

Сюжет

 

Наемник я, служу тебе, но корысть

Совсем не деньги, не добро людей,

Ты знаешь мою тайну, признаюсь тебе скоро,

Раскрою всё тебе, я все ж не фарисей.

 

Ты улыбаешься, ты знаешь все и так,

Мужчина для тебя, что пешка без прикрытья,

Наемник храбр, но пред тобой слабак,

Опутала его ты неразрывной нитью.

 

Но служба – долг, не жалуюсь, не плачу,

Как пес служу хозяйке, верю в божество,

Я оптимист, глупец, поверивший в удачу,

Забыл, что женщина подчас и колдовство.

 

По воздуху веду я кисть и не жалею краски,

Наивен я, влюблен и верю без опаски.

22.9.12

 

Ты себя не мучь

 

Завернулся в одеяло, холод донимает,

Печку бы включить, но ведь не мороз.

Помню, то же было в том далеком мае,

Я нечаянно к отчаянью прирос.

 

Что же мне так холодно, утомлен бездельем?

Или утром хочется жить всю жизнь в раю?

И куда спешить, не монах, не в келье.

Мир распахнут, а вот я хандрю.

 

Что-то просится ко мне, чтоб стать моей отрадой,

То ли стих, а может, солнца луч.

Я вот распластался, напоенный ядом

Собственных неясностей. Ты себя не мучь.

 

День подчас сначала кажется печальным,

Но глядишь, попозже скроется отчаянье.

24.9.12

 

Сводка новостей

 

Конечно, я сегодня не отрину жертвы,

Не хочется писать, смотреть в окно и млеть,

Не хочется раздумий, сегодня раб Минервы,

Сегодня озлоблен, и душу не согреть.

 

Как странно, что ни разум, ни пониманье мира

Не облегчают сердца занозу и порез,

Казалось, что за дело тебе до того тира,

Которым наслаждаются все нелюди не здесь.

 

Ан нет. Болячка есть, и справедливость жаждет

Оплакать, отомстить, но не оставить тлеть

Обиду. И душа по убиенным  страждет.

Неужто есть удел повсюду сеять смерть?

 

Когда нас семь миллиардов, то вероятность выше,

Что нелюди родятся, чтоб смерть была к нам ближе.

24.9.12

 

Гранитчик алмазов

 

Ситечко моё сонет, чтобы просеять

Новости, восторги, знания и хрень,

Вот потом начну алмазы я лелеять,

Если повезло и выпали на день.

 

Отгранить алмаз нешуточное дело,

Грани скорби, радости и просто зеркала,

Кропотливый труд, но мне не надоело,

Муза улыбается, она мне и дала

 

Веру в то, что даже грязь и подлость

Не испортят граней. Я их обнажу.

У гранитчика есть тоже своя гордость –

Провести между добром и злом межу.

 

Вот и бриллиант готов. Не минерал, а слово,

Отдохну немного и начну я снова.

29.9.12

 

Любовный ритуал

 

Сложны и трогательны игры двух сердец —

Свадебный танец, узнавание и вера

Друг в друга. Человек ты или жеребец,

Неважно, любовный ритуал – вот сфера,

 

Внутри которой происходит разворот

Событий, сложного движенья-приближенья,

А похоть — кульминация, где грот,

Где шепот волн и страсти умиленья.

 

Но почему так сложен путь к деторожденью?

Игра кокетства здесь себя раскрыла,

Подчас важнее цели, она как наваждение,

Потребность высшего блаженства с милой.

 

Поход в публичный дом и секса наворот –

Сухая корка хлеба, за призраком поход.

30.9.12

 

Богомол

        Особенность богомола — пожирание головы самца

самкой во время спаривания.

 

Кощунство? Хищника назвали богомолом?

Но безобидно, просто в этом юмор,

Он рупор, когда много было рюмок,

Смешок застрял, торчал в сознанье колом.

 

Но богомол-то оказался не так прост,

Он ведь фанатик, без страха и упрека,

Он дарит самке голову, она заест взасос

И голову его, и семя. Так до срока

 

Отдался смерти, но отчаянно молился,

Став богомолом, снисхождения просил,

Он с вечностью в молитвах слился,

Не помогло. Любил что было сил.

 

Влюбленный человек, как богомол,

Он с головой в петле, но рад он, а не зол.

30.9.12

 

Кровоточащая рана

 

Настал и миг затишья, подготовки

Очередных нелепостей, убийств,

В засаде притаилися подонки.

Используем же время, воздух чист.

 

Нет гари взрывов, выстрелов дымки,

Продолжим стройки, соберем потомство,

Какая тишина, не высылают снимки

Последствий сумасшедшего уродства.

 

Я мыслью возвращаюсь к травме,

Которая неизлечима и кровит,

И не послать уродов к ихней маме,

Хотя по горло новостями сыт.

 

Неужто без трагедий, насилия, смертей

Нам не прожить и месяца в сообществе людей?

30.9.12

 

И это тоже жизнь

 

На небе можно разглядеть усталость,

Свидетельство – желтеет в аллее мой каштан,

Так быстротечна жизнь, моргнул, и вдруг не стало

Ни взрывов чувств, ни глупостей, а лишь кафтан

 

Потертый и с прорехами былого. Тень,

Что смутно видится, но не дает картины.

Одна лишь жизнь и не всегда сирень,

Подчас так плохо – страхи и руины.

 

Что было, то прошло, а хорошо иль плохо —

Раздумывать, что портить шампанского бокал,

Теперь вот пиво пью и не гуляю в Сохо,

Смотрю на увядание природы. Я устал.

 

Но это тоже жизнь – люблю ее объятья,

Она всегда мила, меняет только платья.

3.10.12

Пятое авеню

 

Иду по Пятой авеню, вдоль парка,

Полеву миллионеры, а справа жизнь для всех,

А на углу знакомая гадалка,

Но денег нет, чтоб подловить успех.

 

Нью-Йорк небудничный на Пятой авеню,

Не знаю почему, Центральный парк виной,

Достаток на душе и к моему огню

Добавил опьяненье жизнью и весной.

 

Я не хочу в музеи, и в парк я не хочу,

На Пятой авеню я как король на именинах,

Куплю-ка я Hot-dog, мне это по плечу,

Жизнь видится мне в радужных картинах.

 

Люблю Нью-Йорк, он город моих снов.

Здесь хорошо и так, без денег и дворцов.

3.10.12

 

Сентиментальность

 

Я исказил порядок всех событий,

Испортил натюрморт и стер ее лицо,

Забвение, забывчивость – обитель,

Где мысль невзрачная со сном заподлицо.

 

Где голова, где ноги. Слава богу,

Не различить теперь, добился своего,

Остался только призрак сбоку,

Ни тень, ни день, убрать его легко.

 

И все ж не до конца. Струенья миражом

Напоминают годы, где я почти был принцем

И парией на паперти, я не могу ножом

Всё выскоблить, я всё же не убийца.

 

Сентиментален человек, умилен вид былого,

Хоть видятся картинки размыто, бестолково.

5.10.12

 

Слезы Андромахи

 

Кому бы посвятить сонет в слезах от Андромахи?

Трагедия естественна, но кто в ней виноват?

Когда не мир, а битва, победы там и плахи,

А что тебе достанется — могила иль парад.

 

Непредсказуемо, там смерть вершит закон,

Она не попирает право, а человек так хочет.

В веках запомнился бессмысленный урон,

Когда пригреты шлюха и нахальный кочет.

 

Гомер считает жертвы, вот тут он не слепой.

Кого жалеть — Ахилла, Патрокла или Гектора?

А за кулисами их тысячи убитых. Кто виной?

Все виноваты. История — на языке у лектора.

 

Из века в век нагроможденье трупов на дороге,

Чтоб подвывать потом, что виноваты боги.

5.10.12

 

Фильтр

 

Набросился на жрачку, молод был и голоден —

Заполнить бы живот. Теперь дневник пишу,

Уже как раньше под дудку аппетита не пляшу,

Живу в тепле, не в холоде, не в городе.

 

Непоэтичен быт, в нем столько балагана,

Животной страсти, грубости, потех,

А я хотел бы иногда, как умный человек,

Познать, а есть ли где нирвана.

 

Там, где поэт, и мусор дружит с музой,

У жизни тонкий запах, и фильтр тоже есть.

Тогда к строке ничто не льнет обузой.

 

Легко, когда пристанет к сердцу нота,

Которая все знает для полета, и работа

Уже в румянах на пороге моего блокнота.

5.10.12

 

Старатель

 

Столбы дорожные, щиты и указатели,

Дорогу указуют, помогают жить,

А я по бездорожью, чтоб душу перекрыть,

Ее желание — загнать меня в старатели.

 

И чудо! Выжил, даже золотишком обзавелся,

Но не валютой, а знанием природы и вещей,

Теперь вот утопаю до самых до ушей

В великом океане, что вечностью зовется.

 

Но все же иногда выглядываю в мир,

Который прост, как сказка про бычка,

Зеленый или снежный, он тоже мой кумир.

 

Во всё вникаю, не люблю я с кондачка

Вершить судьбу, безумство не с руки.

Не возраст ли виной смягчать напор строки?

6.10.12

 

Атораксия

 

Неравнодушен человек, душой не безмятежен,

Атораксия в нем для сохраненья сил.

Мир многолик, опасен, но и смежен

Его переживаниям, но он не угодил

 

В водоворот судьбы лишь потому, что был

И добр, и равнодушен, зависит от оценки.

Самаритянин добрый, когда вот разрубил

Жестокий узел зла и сам прижатый к стенке.

 

Страх дан нам неспроста с атораксией вместе,

Рискнуть — геройство, но глупость – на рожон,

Любое действие – в ответ подобье мести,

Ты искалечен, жалок и смешон.

 

Нам без эмоций не пройти и шага,

И всё же помогают разум и отвага.

6.10.12

 

Досужий план

 

Печален я сегодня. Виноват, что хмур,

Что помню только ссадины и травмы,

Что мир мой за окном и холоден, и бур,

А в голове опять морской простор и пальмы.

 

В Майами, что ль, податься или на Гавайи?

А можно и в Европу за ностальгией вспять.

Люблю планировать бездумно, забивая сваи

В досуг свой длинный, чтобы мир обнять.

 

Я, как Атлант, но только хрупкий глобус

Верчу в руках, чтоб видеть даль морей,

Шесть континентов. Не нужен аэробус,

Я полон уважения, я вижу труд людей.

 

По кругу мысль обходит детский план

Объездить мир. Везде я басурман.

7.10.12

 

Ego

 

Многолика жизнь планеты, безграничны

Проявленья жизни, выживанья след,

Но одно у всех присутствует безлично —

Эгоизм: мой ген важней, он мой портрет.

 

Но душа ворчит, она ведь не согласна

С биологией, с реальностью, со мной,

Мысль неловко спотыкается в согласных,

Рвется возражать перед стеной —

 

Торжествует эго. Равновесия ищу

Между биологией и запросом сердца,

И с кого налог за веру я взыщу,

Что любовь естественна не только для младенца.

 

Исповедоваться не хочу, не буду,

Я такой, как все, и не похож на Будду.

13.10.12

 

Неторная тропа

 

Не повернуть мне в сторону с тропинки,

Столь узкой, что продраться нелегко,

Она ведет к таинственной сурдинке,

Что будет петь о маскараде и трико.

 

Не нужно это. Мне б повернуть туда,

Где нимфа косы заплетает у реки,

Где нет забот, где ежедневная страда

Забыта. Лишь любовь, и нет тоски.

 

Я ясно вижу сказки ловкий трюк,

Как выжил и в огне, и в лихе,

Мое воображение мне друг:

Взамен терновника я вижу вечер тихий.

 

Неторная тропа не всех влечет к себе,

Она — призыв довериться судьбе.

13.10.12

 

Контролер

 

Мне неизвестны выходы и входы

В таинственные переулочки души,

Я ограничен, не пойму я коды,

А хочется узнать, кто мысли потрошит.

 

Я знаю, что сигналы из этих переулков.

Они мешают мне, как совести укор,

Я часто не уверен, в мозгу грохочет гулко:

«Не торопись, тебе не сдвинуть гор».

 

Задумаюсь — теряю время и сноровку,

А там по новой начинать опять,

Никак не получить ни денег, ни обновку,

Стараюсь очень — не повернуть бы вспять.

 

Мне без души и мига не прожить,

А с ней так трудно копошиться в море лжи.

14.10.12

 

Вечность у меня дома

 

Моллюск откроет раковину, чтоб

Общаться с миром, нужно, очень нужно,

Без информации и пищи будет гроб.

И все мы лезем в мир натужно.

 

Не это главное, не в этом суть забот.

Мы, подкрепившись, поумнев, тотчас

Проводим в поисках партнера год

За годом, чтобы жил иконостас

 

Из фотографий, сходных, как две капли,

Ведь суть-то в вечности, ее боготворим,

А то, что и любовь не как у цапли,

Мы за нее судьбу благодарим.

 

Вся философия и заумь лишь предлог

Поведать миру, кто реальный бог.

15.10.12

 

Привычка и любовь

 

Цветы растут не только здесь на клумбах,

Могилы украшают, они везде, в беде

И в радости, они открыли более Колумба

Нам смертным: красоту и в суете.

 

Ландшафт привычный, хоть и дар из рая,

Ценить бы надо, но привычка — тьма,

Что застит нам любовь, и даже невзирая

На очевидный кайф, привычка хуже сна.

 

Стою, смотрю на красоту. Но это манекен,

Привычка жить в раю земном ужасна,

Я перестал ценить, когда нет перемен,

Привычка к красоте и для души опасна.

 

Когда любовь с тобой, но к ней пришла привычка,

Знай, черт крадется в дом и у него отмычка.

22.10.12

 

Без логики

 

Ноябрь приближается и тянет за язык

Болтать как будто спьяну, чтобы не увидеть,

Как хмурит брови клен, теперь он без листвы,

Но не похож на статую, он до весны в обиде.

 

Гоню паршивый гнев и тяжесть на душе,

Тройные тучи, как разорванный тюфяк,

Вот был бы я богат и подогнал Porsche

К тому вон ресторану. От мыслей я обмяк.

 

Ты что, старик, совсем сдурел от сказок?

Что нюни распустил, жизнь хороша, коль жив,

Не нужен Bentley, не надо новых красок,

Здоров, и славу богу, умыт, одет, не вшив.

 

Природа задает прогнозы на весь месяц,

А я попал впросак, и это меня бесит.

26.10.12

 

Одинокая тучка

 

Откуда взяться одинокой тучке

На светлом небе в полдень голубой?

Как ожидалось, рассыпалась на кучки,

Не поэтично, в цикле красок сбой.

 

Припоминаю, лучше быть, как все,

Невидимым, как воздух, даже атом,

Чуть вылезешь, как тучка, на шоссе,

Разгонишься — попахивает адом.

 

Аплодисменты разбивают мыслей строй,

Я рассыпаюсь тучкой одинокой.

Но цель важна, я должен быть не злой,

Пусть буду я звенеть одной лишь ноткой.

 

Мура легко и быстро, как спецназ,

Влезает в голову, а был иной заказ.

27.10.12

 

Глядя на телеведущую

 

Телеведущая следит за строчкой текста,

А я колдую, чтоб запнулась второпях,

Опять же круто, подло, словно в тесте,

Увяз я в нем, закован, я в цепях.

 

И кто освободит меня от мыслей нездоровых,

Подскажет автостраду, чтобы мчаться вдаль?

Ну до чего я пьян и глуп, неблагородный,

Хочу безумств, нелепостей, как жаль.

 

Вселенная желаний бесконтрольна и глупа,

То хочется слона, то муравей подходит,

И нет ни слов, ни правил, скорлупа

Без зерен, без начинки, я под землей, я в гроте.

 

Не контролировать себя, что выпасть в тот осадок,

Который ком без мыслей и на злобу падок.

29.10.12

 

Наш адреналин

 

Пора вернуться к урагану «Сэнди»

И обругать его, прикончить навсегда.

Коньяк армянский здесь зовется бренди,

Пью и слежу за сводками. Беда.

 

Так притягательны все беды и напасти,

Источник вдохновенья для меня, для всех,

Телеведущий раздувает страсти,

К сердцам людей не встретит он помех.

 

Что говорит в нас, зависть или злоба,

Чтоб упиваться скорбью там, вдали?

А может, информация как сдоба,

Чтоб пожевать. Похлеще, чем Дали.

 

Не скукотища ли счастливых дней поток?

Адреналина ищем, хотя бы на глоток.

29.10.12

 

О чудике-душе

 

Когда заместо золота природа дарит гниль,

Не хочется вдыхать холодное растленье,

И мокрый дождь, и сонное томление —

Растрава сердца на много дней и миль.

 

У одиночества особый цвет и запах,

Нет более сирени, лишь падших листьев грусть.

Уговорю себя, запомню наизусть

Кармина неизбежность, когда смотрю на запад.

 

О чем я тут так долго, безнадежно?

Как будто голым телом я в крапиве.

Как просто с виду всё, но всё же осторожно

 

Я говорю о чудике-душе, как о хорошем пиве.

Она же вечером в зарю, и утром затыкает рот,

И выставляет мой анфас наоборот.

04.11.12

 

Ворчлив не в меру

 

Лежачего не бьют. Устаревают поговорки,

Нет благородству места и не было вовек.

Где рыцари? Лишь злыдни. Отговорки

И лозунги от лешего, чтоб править без помех.

 

Расстроен я, поэтому мир черен.

Всегда герои бились за правду. Это так.

Добро сильнее. Сегодня я неволен,

Сменил любовь и правду на пятак.

 

Не грех и придуряться, уж ежели приспичит,

Неплохо поворчать на жизнь, когда невмоготу,

Плохое настроение, и ищешь всякой дичи.

Нехорошо. Я больше не могу.

 

К окну я подхожу, чтобы деревья вяло

Напомнили: ноябрь, и настроенье спало.

04.11.12

 

Пока везло

 

Мне несказанно повезло, и обошлось без эльфов,

Тропинка жизни оказалась мне под стать,

И не пришлось тащиться даже в Дельфы,

Чтоб заглянуть в грядущее, судьбу свою узнать.

 

Когда везет, то кажется, иначе не бывает,

А чуть что влипнешь в темный, трудный год,

То плачешься, что кто-то под тебя копает.

Собраться с мыслями помог ученый кот.

 

Но шутки в сторону, когда везет, везет,

Взбираешься по времени, и не стареют клетки,

К тебе потоком добровольно прет

Мед удовольствий, куриные котлетки.

 

Судьбе спасибо я скажу, когда, смежая веки,

Увижу свет в тоннеле, и тишь кругом навеки.

05.11.12

 

Прогулка по моллу[2]

 

Оттого-то я весел и пьян,

Что, надеюсь, не скоро бурьян

Прорастет на погосте унылом,

Где меня захоронят премило.

Впрочем, лучше кремации жар,

Словно страсть зажимает в объятьях.

А пока супермаркет, базар,

Молл, иду себе труженик счастья.

Но не прытко, без страсти и слов,

Просто двигаться надо по кругу,

Нарубил я за жизнь много дров,

Но теперь не обижу подругу.

Всё ж в пассаже бутики, кафе и народ

Мне мешают, булыжники в мой огород.

05.11.12

Хвастун

 

Навязали мне глухим быть и слепым,

Когда речь заходит о доходах.

Вот поэтому мой профит серый дым,

Становлюсь немым, я весь в расходах.

 

Ерунда. Без денег можно жить.

Как-то незаметно, что на коже прыщ.

Не купить красавицу. Ну и что, завыть,

Что карман дырявый, завелась там мышь?

 

Оптимист всегда живет и процветает.

Я из той же секты, глядящих на луну.

И беда, и прошлогодний снег растают,

Я с дороги трудной не сверну.

 

Но не хвастаюсь, спасибо небесам.

Я доволен всем, схожу в универсам.

07.11.12

 

Очередной расстрел

 

Развивая Ницше на домашний лад,

«Супермен»’а я смотрю, хоть на кой мне ляд,

Я спецназ уважаю, я солдатам рад,

Но никто не поможет, враг один – психопат.

 

Ноет рана при каждой смертельной сводке

Новостей, хуже страшной метила-водки.

Что же делать, неужто неизбежны жертвы,

Снова кто-то стреляет в невинных. Нервы.

 

Божья искра каждая жизнь в отдельности,

Раскрывается травма до беспредельности,

Плохо мне, состраданье душит мой день,

Над Землей нависает психопатов тень.

 

Зажигайте свечи, приносите цветы,

Нам живым повезло, расставим кресты.

07.11.12

 

Долгий перелет

 

Я снова в самолете, лечу над облаками,

В просветах же земля, где люди строят мир,

Который их уносит туда, где за словами

Рождаются созвездия, ну где живет факир,

 

Который вертит нами и ритмы задает,

Заботится и лупит, чтоб были поумней.

Но я ведь не об этом, о жизни, где народ

Хлопочет целый день и раздает елей.

 

Опять же отклонился. Меня волную я,

Старательный старатель истины сокрытой.

Туманы все исчезли, спокойна и Земля,

Там океан блестит, как полное корыто.

 

Не робот я, но вдруг исчезли мысли,

Слова, чтоб рассказать, замерзли и зависли.

08.11.12

 

Пока молод

 

Наворотов множество, не выбраться, не выбрать,

Словно по болоту прешь — куда б потом ступить,

Это моя жизнь, и ни клочка не выдрать,

Ибо все продумано: быть или не быть.

 

Я ведь просто карлик, пигмей пред великаном,

Бесконечностью, безмерен уговор с судьбой,

Чтоб возвыситься, нам надо дружным кланом…

Кто родился править нами, а кто и на убой.

 

Наплевать на всех – иллюзия урода,

Каждый шаг зависит от ловкости и впрямь

От соседа, ближнего, вот такова порода

Человека, что, как бог, настойчив и упрям.

 

Главное не думать, философию на старость,

А теперь вперед, где сладости и радость.

14.11.12

 

Раздатчику советов

 

Ты не верь всем сказкам, сорока на хвосте

Чаще ложь приносит, чем благую весть.

Но доверчив люд,  подчас он на гвозде,

На игле точнее, хочет зло и жесть.

 

Агрессивен каждый, если без контроля,

Без ума то бишь, желает зла настой,

Каждому дана свобода и неволя,

Выбирай же вдумчиво, не впади в отстой.

 

До чего приятно раздавать советы,

Словно я облатки в рот людЯм сую,

Как бы все я знаю, принимал обеты,

Распинаться попусту никак не устаю.

 

На задворках памяти прячется добро,

Легче дать совет, труднее серебро.

14.11.12

 

Толика правды

 

Малая толика правды освежит, но где она?

Я запутался, вокруг меня бесславно

Гибнут мысли, а дела подавно,

Я устал метаться и растерян, чья вина?

 

Жалобы глупы, судьба их не приемлет,

Тот, кто выжил, тот и прав, удав

Заглотал лягушек, всех, кто был без прав,

Выжил, дал потомство. Хищник мир объемлет?

 

Остальные, правдолюбцы среди них,

Тоже пригодятся, хотя бы на судейство,

А без них одно лишь в нас злодейство.

 

Я ведь тоже кролик, кому нужен стих.

Говорю, а сам тайком в надежде:

Истина превыше, есть и было прежде.

16.11.12

Выпью-ка саке

 

Стабильная погода, безветрие и синь,

Прозрачная, как совесть улыбчивой малютки.

Спою я колыбельную и вспомню прибаутки,

Пора бы прогуляться, спасибо и аминь.

 

Не получается чего-то в меру расковаться,

Не думать, не гадать о будущем. Зачем?

Мне вспомнить бы веселого паяца,

Но глупости печальные господствуют над всем.

 

Меланхолична, хоть и мелодична, песня.

Знакома всем — душа поет припев.

Уговорить бы мне ее: «Оставь печаль, посмейся»,

Не удается, обиделась, в сторонку отлетев.

 

Печалят разговоры о душе взгрустнувшей,

Куплю-ка в супермаркете саке и пачку суши.

18.11.12

 

История и индюшка

 

День Благодарения приходит в свой черёд,

И каждый год американцы поедают «турка»[3].

Забавный разворот по-русски, разминаю рот

Испорченной грамматикой, но это просто шутка.

 

Но в каждой шутке есть и доля шутки,

Порою злой, подчас обида, впрочем, неспроста:

История калечит поколения, и дудки —

Снять запросто трагедию с креста.

 

Когда народ покорен, скромен, невелик,

Легко его обидеть, распотрошить на части,

Никто ведь не поможет: чужой далекий крик,

Все отвернулись, оправдание в их власти.

Когда насильственная смерть парит, уничтожая

Народы целые, потом живешь, рыдая, вспоминая.

19.11.12

Короткие дни

 

Еще бутылочку, работа подождет,

Тревоги поуменьшатся, уйдут за горизонт,

И некуда спешить, опять идут дожди,

Нет сил пройтись, раскрыв постылый зонт.

 

Чего печалиться, когда бутылка пива

Почата, так я пробую настроить новый лад,

И вместо океана и мощного прилива,

Я слышу какофонию, все звуки невпопад.

 

Мне вместо мира лучше б голос изнутри,

Далеких дней веселое безумье,

А вот довольствуюсь пивком, не говори,

Что потерял ты нить раздумий.

 

В окно стучатся призраки, и сумерки близки,

Но вот и отпустило, дни больно коротки.

25.11.12

 

Две стороны медали

 

Где люди, там и я, чтоб выжить,

Чтоб время скоротать, да и любовь найти,

Но чуть что не по мне, я навостряю лыжи,

Чтоб смыться от людей, скопилась боль в груди.

 

Природа сущности: где хорошо, там будет и болячка,

Две стороны должны быть, как бог и сатана,

Всегда среди людей проблемы, не задачки,

Поэтому то мир, а то война.

 

Как жизнь и смерть, борьба сопровождает

Наш каждый шаг, не спрячешься, судьба.

Терпение, и снег в горах растает,

Закончатся страдания, и вновь придет гульба.

 

Оставил философию Сократу и Платону,

За мерой удовольствия карабкаюсь по склону.

26.11.12

 

Было хорошо

 

Далек ли день, когда исчезнет свет

В зрачках моих и в памяти усталой?

Хотя и думаю об этом, но ответ

Отодвигаю торопливо — жизни мало.

 

Нет, не бессмертный небожитель я,

Мое брюшко и седина прекрасны,

Однако временны они, как и Земля,

И все усилия помолодеть напрасны.

 

Досужих мыслей глупый разворот,

Когда о вечности мечтает бренное созданье,

Все было, все прошло, прожил я без хлопот.

Не это ль счастье? Предначертано заранее?

 

Откинусь в кресле, глаза закрою тихо,

Спасибо жизни, пока я жил без лиха.

26.11.12

 

Аллегоричный ритм

 

Нет колебаний больше, чет и нечет

Приемлемы, мне все равно, не жду я перемен,

Ведь ясно, прошлое никто мне не залечит,

Не буду тыкаться я в штукатурку старых стен.

 

Мне надо быть внимательным в дороге,

Следить, чтобы не врезаться в дорожный столб,

Учту я прошлого уроки без тревоги,

Пока я вижу даль, пока нет знака «Стоп!»

 

Так гладко все, конечно, на линованной бумаге,

Ведь есть еще душа, мой беспокойный друг,

Я слушаю ее, но в самой лучшей саге

Находится изъян среди друзей и слуг.

 

Аллегорична жизни нелегкая стезя,

И бьет в глаза пороша, слезу в них развозя.

28.11.12

 

Отношение к неудачам

 

Я не нуждаюсь в помощи и знаках Зодиака,

Давно доверился Тому, кто поумней меня,

И, может быть, поэтому я жил всегда без страха,

Традиции храня и близких не виня.

 

Всё в меру хорошо, включая и ошибки.

Когда их слишком много, не удалась судьба.

Бывало, что и так, нет горизонта, зыбким

Мне виделся простор, где снежная крупа.

 

Не стоит распадаться на части без стыковки,

Ведь жизнь одна, а неудач не счесть.

Учил Суворов нас: все кроется в сноровке,

Попробуй же по новой, уже и опыт есть.

 

Учитель я неважный, но верю в сильный дух,

Врежь неудачам в пах, чтоб разлетелись в пух.

28.11.12

 

Жизнь пьянит

 

Лиричен был катрен, сентиментален в меру,

Попробую по новой, авось и повезет,

Создам красивый образ, как птицы быстрый взлет,

Так, для себя, без зависти к Гомеру.

 

Мелькают образы всех женщин всех веков,

Соблазн велик, вселенная заполнена любовью,

Еще восторгами изящества, бурлящей кровью,

О матери, мадонны, вы выше всех грехов.

 

И мне вот повезло. Мне Рафаэля локон

Достался так легко, а вдруг не заслужил?

Но все же вылупился, позабыл, каким бывает кокон.

 

Катрен рожден, любовь я не изжил.

С далеких гор обвал мне слышен, чутко ухо,

Коль жизнь пьянит, коль в мире заваруха.

02.12.12

 

Светскость

 

Поклоны раздаю, поднарядился быть японцем,

Ну, словом, вежливым, забыл обид прилив.

Болванчик я, а не японец, ярким солнцем

Не высветить, кто я и почему игрив.

 

Я прячу глаз печаль, не к месту боль чужая,

Прилюдно лучше притвориться дурачком,

Народ ведь любит страсти, ест их, обсуждая

Твой потаенный мир, всё с солью и с лучком.

 

Храни в себе свой дом, а за своим крыльцом

Будь парией иль денди, под прикрытьем,

Негоже ненароком столкнуться с подлецом,

Вот и притворен я, в тени под перекрытьем.

 

Печаль со мной, лелеет мое эго,

Притворство мой конструктор, мое Лего.

02.12.12

 

Люблю их

 

Не поделить мне душу на две части,

Чтоб были половинки разделены скобой,

С того конца Европа, а ближе тут — Америка.

Любить двоих? Нет, это не по мне.

 

Но сердцу не прикажешь, норовисто оно,

Не жадность это, а любви приказы,

Не убедить, не окунуть в вино,

А для ума похуже, чем наказы.

 

Вот и смотрю Париж, а сам живу в Нью-Йорке,

Пикаделли люблю, но снова путь назад,

Я скатываюсь вниз с высокой сложной горки

В Европу, чтоб почувствовать историй аромат.

 

Мне б прекратить полеты и сесть за Интернет,

Чтоб перескакивать из Нового в любимый Старый Свет.

03.12.12

 

Придет ли муза?

 

Растянут звук, нелеп в однообразии,

Но это всё, что удалась создать.

Я вышел прогуляться, авось мне в коем разе

Удастся мысль собрать и c формой совладать.

 

Но от меня немногое зависит.

Приходит нечто, что надо записать.

И я тут ни при чем, как ни хитри по-лисьи,

В любой затее есть рабы и знать.

 

Вот и гуляю, расслабив взгляд и нервы,

Как будто осознал тщету своих забот.

Дождь моросит, но я такой не первый,

С пустой башкой в стране больших свобод.

 

Так где ты, муза, притаилась за окном?

А я вот мокну, жду тебя нутром.

07.12.12

 

Нет покоя от убийц

 

Нужна ли человеку анархия, свобода

От всех и вся, хочу бузить и всё?

Какая муть, какая глупость. Мода?

Не знаю, бардака мы не снесём.

 

Мы лучше стали, отчего ж буянить,

Ломать устои, традиции и жить

В кровопролитии, убить кого и ранить,

Как нелюди, чтоб беспричинно выть?

 

Хочу заплакать от бессилья перед бурей,

Задет насильем, ложью и бедой,

К какому из людей, к какой из курий

Мне отнести убийц, я сам не свой?

 

Как только успокоюсь я в розовой печали,

Является убийца, какого не встречали.

19.12.12

 

Тупой роман

 

С. П.

Салазки, водолазки и прочий инструмент

Нам в помощь, чтоб природа отступила.

Но вот к тебе не подобрал момент,

Не получил подмогу, удвоилась бы сила.

 

Тогда б явился я к тебе, как витязь вооружен

И красотой, и славой и деньгами.

Вот так я и живу, мой день и год как сон,

В котором нет зазора между нами.

 

Роман о двух влюбленных близится к концу,

Нет понимания, и страсть не в утешенье,

Я подарил все чувства бездушному скопцу,

И страсть подчас не тянет на печенье.

 

Тупой роман пишу, а рядом есть отрада,

Она в заботах обо мне, живет себе и рада.

23.12.12

 

Героям

 

Оттянул я на себя все вражеские силы,

Я герой, могучий исполин.

А проснулся, вспомнил, что забыли

Наградить меня, я снова вне витрин.

 

Слава достается тем, кто угодил в рекламу,

А герои просто созданы спасать.

В жизни жертвы, чтоб украсить драму,

Чтобы верить, чтоб спокойно спать.

 

Вот и думаю: в герои не гожусь,

Так люблю я просыпаться утром,

Смерть не для меня, собою не горжусь,

А героев почитаю, хоть порою смутно.

 

Каждому свое, но жертва во спасенье —

Горький сей удел и хоровое пенье.

26.12.12

Утерянное время

 

Веселый возглас – дань восторгу,

Строке, что светится рубином среди звезд.

А как же вечность, а как же веер грез?

Потом, потом. Минута внемлет рогу.

 

А рог трубит, чтоб вырвать душу враз,

Не полная минута, а вышел за пределы

Галактики, заполнил все пробелы.

Теперь я счастлив, выполнив заказ.

 

Так почему же пульс мой неприметен

И почерк незнаком ни людям, ни богам,

Хотя и я несу следы, набор отметин?

 

Я опоздал. Теперь я не создам

Ни строчки, чтобы жизнь светилась и в цезуре.

Я опоздал, я промолчал, я вырос на цензуре.

01.01.13

 

90-е годы

 

Авторитетно говорит, набавляя нулики,

Цифровая бухгалтерия и черная икра,

Наш народ привыкший, не считает рублики,

Доедает осетра, что осталось со вчера.

 

Ни умом не блещет и не статью,

И за что же деньги любят так его.

И висит, как говорят, там над кроватью

Айвазавский. Во дает Егор.

 

Нету зависти, но удивленье велико —

Пишет же по-прежнему неграмотно.

Я к тому, что на Руси ему легко,

Он вписался в ритм и пашет складно.

 

Время порождает и таких героев,

Был бы лишь полезен, правду скроем.

9.6.12

 

В мегаполисе                                      

 

О мегаполис, я твой должник и раб,

Неравнодушен ты к моим желаньям,

Я цепенею, я в восторге, даже слаб,

Чтоб обойти тебя, наметив всё заранее.

 

Миллионы трутся, словно муравьи,

Кто тащит ношу, а кто и по инстинкту

В толпе, чтоб чувствовать потоки и ручьи,

Ведущие к мечте по лабиринту.

 

Собрались ради зрелищ и жратвы.

И я средь них такой же иностранец,

Хожу и наслаждаюсь, что выше головы

Дома, меж ними мы творим свой танец.

 

Сказание о жизни в толпе среди людей

Имеет признак радости, но склонно и к беде.

29.3.12

 

Рифмуя по Петрарке

 

Монументально недвижим мой профиль,

Когда вожу я бритвой по лицу,

А в сущности, я подвожу к концу

Написанное ранее. Я профи,

 

Я недоволен, как сыщик ее ловит

В моем сюжете: подошел к крыльцу,

Где и прикончил бедную овцу,

Залив полсцены водопадом крови.

 

Ей надо было смыться на пороге,

А не тянуть до выстрела в упор.

Дуэль убийц. Такое б не наметил,

 

Когда б не то событье на дороге,

Не тот унылый вор, попавший под топор,

А я за всех, как водится, в ответе.

1.2012

 

Вонючий кизил 

 

Как беспросветны иногда и день, и ночь

На мертвой зыби запахов болот.

Струями светлыми виденья улетают прочь,

И вонь кизиловых цветов мне затыкает рот.

 

Опять сей аллергический кизил,

Вонючий dogwood, и зовут-то как!

Роскошное цветение, разноцветен, мил,

Обман, соблазн, чтоб был сильнее крах.

 

Порой желанье угодить весне

Не совпадает с профилем дыханья.

Услада глаз кизил, но что в обмен —

Болотистая вонь как признак умиранья.

 

Как внешнее обманчиво и шатко,

Когда источник дышит на вас гадко.

20.03.12

 

Одно мгновение весны

 

Не замер я, не отрешился от забот,

Которые так сладостны для тела,

Я все еще живой, не нужен мне курорт,

Строфа любви до косточек прогрела.

 

Мне пенистый прибой уже не нужен,

Дракона зубы (скалы) не нужны,

Есть океан, и чайки над ним кружат,

И в шторме освежающем не уловил нужды.

 

Цветной орнамент стансов струится и не гаснет.

Я здесь стою и слушаю, один на Млечный путь.

Растроган и влюблен, один из своей касты,

Держащий яркий куст на сдавленной груди.

 

Но я не умер, я не Гамлет средь отрав и дум.

С закрытыми глазами я слышу вешний шум.

21.03.12

 

Я не герой

 

Навесь на дверь замок,  рюкзак, теперь уйди

Туда, где небо желтое и множество чудес,

Где океан событий. Ищи там и найди

И море теплое, и парусник, чтоб плыть за волнорез.

 

Ты можешь всё, тебе покорно тело,

Покорно и желание, что вспыхнет невзначай,

Что хочешь, и, пожалуйста, умело делай дело,

Судьба же, как качели, возьми и раскачай.

 

Проснулся утром, вспомнил наставленья ночи,

Уныло выпил кофе, прочел, где кто убит,

Потом включил компьютер, узнал свой горький почерк:

«Мой день с утра до вечера привычками увит».

 

Героями рождаются, как от слонихи слон,

Спасибо, тем не менее, за вдохновенный сон.

5.2.2012

 

Нить к звездам

 

Будто озарение — чья-то жизнь сложилась,

Будто ослепление — чья-то смерть – удар,

Между сном и утром борозда ожила,

То ли возбужден грядущим, то ли просто жар.

 

На востоке вижу в предрассветный час

Венеру и Юпитера парой неразлучной.

Ограничен, правда, мой обзор и глаз,

Да еще поперли тучки весело и кучно.

 

Праздный созерцатель и оценщик чувств,

Что красивей бриллианта и рубина,

Сложно я нанизываю вереницу бус

На дорожку к звездочке Павлина.

 

Я в постели нежусь, лень мне встать и жить,

Так прекрасны небо и дорожка-нить.

27.7.12

 

Пасынки эпохи

 

Эпохи пасынок, чего тут говорить,

Не ко двору, отрос упрямо сбоку.

Толпа орет: «Башку ему срубить»,

А после жбан вина неплох с наскоку.

 

Пойдут оравой пить, но не смывать грехи

Агрессии и жажды кому бы насолить.

И кровь течет, окрасив и стихи.

(История уже, а хочется повыть).

 

Замысловато я пишу о травле в те года,

Так прост был для людей смертельный выстрел.

И всплеск расстрельный вынес навсегда

В помойку плод, что так счастливо вызрел.

 

Я спотыкаюсь – некрологи, даты,

В любом и ангел, и вампир, и оба виноваты.

28.7.12

 

Пол-литра

 

Как разбирает любопытство, словно зуд,

Так хочется увидеть то, что будет.

Устал. Приятен, но не прост мой ежедневный труд,

И сколько ж в нем простоев, радостей и мути.

 

Но не в накладе я, фанфары торжества

Простых, но человечных будней и событий.

Я как бы и похож, и уникален. С рождества

Я счет веду числу удач и мордобитий.

 

Привычно: ветер бешеный, а после штиль,

Но в целом всё путем, коль жив курилка.

Нет зависти, что у кого-то дома шпиль,

А у меня полдома, как утиль.

 

Звезда вечерняя подмигивает хитро,

Мол, всё путем, когда почал пол-литра.

28.7.12

 

Скорбная память

 

Озвучен каждый всплеск удачи.

Ушли года. Не хочется назад,

Туда, где были страсти и раздачи

Смертей, точнее, сущий ад.

 

Статистика крестов, надгробий, слез,

Как просто цифрами играть и метить

Тот путь, что кровь, а не окраска роз,

Где ржавчина взяла, не полировка меди.

 

Хочу вперед, туда, где мысль и слово

Добра и человечности осилят боль и страх,

Но я же современник, и для меня не ново

Часть жизни приносить цветы туда, где прах.

 

Погода штормовая, днем темно, ни зги,

Набиты скорбной памятью мозги и сундуки.

29.7. 12

 

На нашей аллее

 

Сегодня потепление — предвестник лучших дней,

заполненных цветами, ленью и весенней страстью.

Светлей, теплей и фауне нужней, не нужен чародей,

чтоб породить потомство. Конец ненастью.

 

Каштан, фундук, дубы и клёны вдоль аллеи

еще по-зимнему глядятся и дрожат,

они-то помнят снег и вой метели

морщинами стволов и веток, хотя и сад

не выглядит печальным. Лишь первый день

я без пальто, без шарфа иду неторопливо,

но так тепло, что ощущаю лень

пройти аллею до конца. Но что за диво,

я слышу незнакомые мотивы в трелях птиц,

совсем немного осталось до зарниц.

29.2.2012

 

 

 

Некоторые ток-шоу 

 

Бредядина в ток-шоу коробит иногда,

Особенно апломб и изречения.

Не говорить, а чувствовать веления

Души – вот смысл откровений, иное ерунда.

 

Не осуждаю. Спектр моих глупостей

Протянут далеко за перекресток,

Я не могу к болтающим быть жёсток,

И сам порой я соловьем среди гостей.

 

Не осуди. А я и не хочу. Свобода слова.

Когда застолье, есть вино и миска плова,

Да говори, что хочешь, снова, блин, и снова.

 

Я о другом. Миллионы слушают бредятину

Под видом философии, не все секут ослятину.

Доверчив человек, уж лучше б ел телятину.

08.03.12

[1][1] Как всё, как часы, брюки и алгебра,

Поэмы о любви должны были быть изобретены…

                           Том Стоппард, Изобретение любви

[2] Mall (анг.) – торговый центр, пешеходная аллея, иногда крытая, по сторонам которой расположены магазины, рестораны, кафе и т.п

[3] Turkey (анг.) – индюшка. Традиционное блюдо на День Благодарения