«Дары волхвов»

 

— Почему вы назвали кондитерскую «Дары волхвов»? – Спрашивает Марк хозяйку заведения.

— Это не я, это мой Вовочка. Он тогда читал книжечку.

Марку не захотелось дальше обсуждать этот вопрос. Он уставился на витрину, вернее на улицу за витриной: «Войдет или не войдет?». Девушка стояла у витрины, подняв голову, и, видимо, разглядывала вывеску. При этом взгляд у нее был отсутствующий. Но вот она встрепенулась и даже улыбнулась. «Войдет».

— Мне эклер и кофе с молоком. Простите, почему вы назвали вашу кондитерскую «Дары волхвов»? – девушка говорит и нервно постукивает по сумочке. Марк насмешливо улыбается.

Хозяйка недовольно посмотрела в сторону Марка:

— Это не я, это мой Вовочка. Все задают этот вопрос.

— Простите, — девушка пошла к столику у окна.

Не пьет, не ест, а только притрагивается указательным пальцем к повязке на запястье. Задумалась и смотрит в окно на улицу. Жарко там. Теперь на Марка уставилась, но как бы сквозь него.  Кажется, хочет расплакаться. Марк знаками дал ей понять, что хочет подсесть к ней. Она пожала плечами и снова притронулась к перевязанному запястью.

— Поранились? – участливо спрашивает Марк, указывая глазами на запястье.

— Нет, перерезала вены, а потом передумала помирать. Глупо.

Марк растерялся. О чем говорить с ней? То ли горе большое, то ли приплюснутая. Марк смотрит на нее и не может проглотить «перерезала вены».

— Он бросил меня. У тебя бывало такое, когда любовь, а потом обман?

— Нет. Я еще не любил. А ты счастливая, что была любовь, — Марк с трудом натягивает улыбку на лицо.

Но девушка уже не слушает. Она повернулась в сторону хозяйки кондитерской:

— А я узнала вас, тетя Фаина. Вы работали в швейной мастерской. Все говорили, что у вас золотые руки. Вы мне пару раз ушивали брюки. Почему ушли из мастерской? – В голосе девушки было что-то неодобрительное, похожее на осуждение.

— Не могла я, когда тебя все юзают и нидают. Здесь я себе голова.

Девушка согласно кивает и даже отпила кофе. Хозяйка разговаривает, как принято на Брайтоне. «У стритных вендоров гудные прайсы», типа того. Марк перегнулся через стол и тихо нашептал девушке этот лингвистический перл. Хихикает, а потом стала шептать ему на ухо:

— У меня соседка. Та вообще виртуоз. Знаете, есть такая вермишель, называется “Angel hair”? Тонюсенькая и вкусная. Она ее зовет на полном серьёзе «ангельский хер». – Девушка возбуждена. Очень, видимо, импульсивна. – А “heart attack” она называет «атака харта».

— А я вот сам придумал: «Публичные скулы». – Увидев недоумение на ее лице, пояснил, — “Public schools”.

Она откинулась и смеется. Жаль, что убрала руку. Теплая и нежная.

— Как вас зовут? Я-то Марк.

— А я Марина.

Снова отвлеклась и смотрит в сторону хозяйки.

— Тетя Фаина, а ваш Вовочка писатель?

— Да нет. С самого рождения читает. А так, он компьютер-графите.

— Компьютерная графика, — подсказывает Марк.

— Ну да, я и говорю. Вовочка фрилансит. Он и купил мне эту кондитерскую.

— Какой ваш сын молодец. Видно, хорошо зарабатывает, — Марине хочется сказать что-то приятное этой женщине.

— Ну да. Мог бы много больше, но money не любит, только книги.

Тетя Фаина отвлекается на подростков, которые покупают две коробки пирожных и еще торт. «Наверное, у них сегодня party. Летом-то?», — думает Марк, пока Марина задумчиво смотрит в окно.

— Марина, пошли на пляж. Там под скалами посидим в воде.

Она смотрит ему в глаза, пытаясь проникнуть за загородку слов, за видимую невинность предложения – посидеть в холодной воде. А почему бы и нет. Что-то застряло внутри, как рыбья кость в горле. Больно и страшно. Она быстро встала, когда почувствовала, что снова наплывает черный саван отчаяния. Дура. Просто дура.

— На море. Скорей на море.

***

Марк держит ее ладонь правой руки, а левую руку с повязкой она подняла высоко над головой. При каждой волне они высоко подпрыгивают. Она смеется так, что иногда заглатывает соленую морскую воду. Откашляется и по новой. «Смех похож на истерию. Она слегка того. Точно». Марк видит, что ее белый лифчик и белые трусики полностью просвечивают. «Точно. Чокнутая». А она, как невинный подросток, скачет на волнах и хохочет, не обращая внимания на то, что даже женщины оглядываются на нее. Наверное, думают, что подвыпившая шлюшка. Это же пуританская Америка. Вот во Франции женщины спокойно сидят нагишом,  а мужики идут мимо, будто это статуи где-нибудь в Тюильри. Он рассмеялся, вспомнив, как с перепугу бежал с пляжа для нудистов, боясь, что обнаружится его принадлежность к другой половине человечества – очень уж возбуждали некоторые дамочки. Ему стало весело. Марина посмотрела на него, забыв о волне. Волна и накрыла ее. Откашливается и рассматривает намокшую повязку на руке.

Дальше невозможно вынести эту пытку. Он притягивает ее к себе и пытается поцеловать в губы.

Марина резко отвернулась, потом высвободилась из его объятий и пошла к берегу. Марк смотрит, как она непринужденно скидывает лифчик и быстро надевает свою темную блузку. Потом трусы долой и натягивает брюки. Не поворачивая головы, пошла в сторону бордвока. Ну и катись, псишка. Нужна ты мне!

Марку было не по себе. Будто грязью обдал сам себя. А что должен делать нормальный мужчина, когда голая тёлка вертится рядом? Заткнись, идиот. У человека горе, а ты! Не тот случай. Она мечется, ей плохо. Он в сердцах ударил по волне.

***

Марина растерянно стоит в дверях пустой кондитерской. Ни одного посетителя. Но дело не в этом. За прилавком стоит не тетя Фаина, а высокий полный мужчина лет тридцати. Улыбается Марине.

— Простите, а тетя Фаина?

— Мама скоро будет. Вам кофе?

— А вы Вовочка? — Марина спросила и смутилась. Больно не вязалось имя «Вовочка» с этим огромным детиной.

— Да. Вы знакомая мамы?

— Нет. Я иногда бываю здесь. Мне нравятся ваши эклеры. У меня каникулы.

— А какое у вас major? Ну, что у вас главное.

— Я поняла. Генетика. Может, доучусь до врача.

— Здорово. – Отирает пот. Видимо, беседа очень его напрягает. – Вам эклер и кофе, я думаю.

Марина отпивает кофе и смотрит на улицу. Ей кажется, что этот Вовочка смотрит на завиток у нее на виске. Послушаешь тетю Фаину, и кажется, что Вовочка маленький мальчик в коротких штанишках. Странный парень. Все время отводит глаза, будто они собираются выдать его сокровенную тайну. Марина вздрогнула, услышав его голос у себя над головой:

— Я вам принес клубничный торт. Попробуйте.

— Спасибо. А классно вы назвали это место — «Дары волхвов».

Он так оглушительно рассмеялся, что Марина снова вздрогнула.

— Там за углом находится кондитерская «Изделия нашего народа». Дурацкое название, а все туда ходят. Дары волхвов никому не нужны. А ведь нам поставляют прекрасные мастера своего дела. Как вы находите?

Присел, отирает пот, тяжело дышит и вздыхает. Скорей бы пришла тетя Фаина и стала рассказывать, как надо подшивать …

— Мариночка, вы уже познакомились? – кричит тетя Фаина с порога.

Она не смотрит в их сторону, а идет за грузчиком, который вкатывает товар. Марина вздыхает облегченно. Вовочка извиняется и задком, задком к двери. Прошел мимо окна, не поднимая головы. «Я что, похожа на стерву? Чего он так?»

***

Поздно вечером Марина вышла пройтись вдоль моря. Когда луна зависает вон там, кажется, что будешь жить вечно, если пройдешь по морю, по лунной дорожке в сторону горизонта.

Вдруг в глазах потемнело. Опять эта черная волна. Будто злой колдун накрывает тебя темной плотной вуалью. Ты слепнешь и почти теряешь сознание. Лучше смерть – так страшно. Она взяла мороженое и села на скамейку. Неторопливо облизывая холодную поверхность брикета, она старается выйти из-под вуали и снова увидеть луну.

— Добрый вечер, Марина. Это я, — Вовочка выглядит смешно в шортах.

Ну до чего смешно! Почему он такой нелепый. Марина смеется, но спохватывается:

— Извините, пожалуйста. Я немного не в себе. Мне даже плохо.

— Сегодня плохо, завтра будет хорошо, – теребит кончик брючного пояса и не смотрит в глаза, — надо просто дождаться. Терпение – мудрость.

Она смотрит на него и не верит самой себе. Черная вуаль исчезла. Марина улыбается облегченно и берет его руку:

— Как мне вас называть? Мама вас зовет Вовочка, а мне как быть?

— Зовите меня Вовик. – Раскатистый смех.

Марина морщится – уж очень резкие переходы у этого Вовочки. Но явно умный. Знает что-то такое, чего другие не знают. А что? Может, «Дары волхвов» — это он о себе. Толстый чародей. Марина смотрит на него с интересом.

***

В кондитерской много молодежи. Сработала статья Марины в бесплатной местной газете и еще на Интернете. Все теперь читают «Дары волхвов» О. Генри, а сюда пришли поспорить. Когда Вовочка свободен, он присоединяется к компании. А вот теперь разговор о любви.

— Любовь спасет мир, – говорит черноволосый парень и смотрит на Марину.

— Ты не совсем прав. Самый большой дар волхвов – это книга. Кто не читает книг, тот овощ, – авторитетно заявляет Вовочка, краснеет, но продолжает говорить,  — а то, что любовь спасает мир – это бывает. Книга спасает мир. Варвары жестокие, потому что не читают книг.

Марина взяла его за руку:

— Вы уверены в этом?

— Любовь тоже, если повезет, — капля пота медленно стекает у него по щеке. Покраснел, совсем как подросток, который вмешивается в разговор взрослых. В глазах сомнение. Осторожно высвобождает руку.

— Мне не повезло, — она готова расплакаться.

— Не сразу, не в миг. Дайте шанс Ему подобрать вам друга, — Вовочка тычет пальцем в потолок, за которым скрыто бесконечное пространство, где живет Тот, кто поможет. Потом непроизвольно и нервно прикасается к кипе.

Время застыло в ожидании. Вздохнув, Вова берет коробку с пирожными и идет к двери, грузно переваливаясь с ноги на ногу. Мать с обожанием смотрит ему вслед. Марина некоторое время тоже смотрит ему вслед, а потом бросается за ним:

— Вовик, вы дадите мне что-нибудь почитать?

 

Эпилог

 

Объемистый мужчина напряженно работает у компьютера. Правит внешность какого-то рэпера. А женщина в кресле склонилась над книгой. Ребенок плачет. Не поднимая головы, она обращается к мужчине:

— Вовик, будь добр, смени памперсы Арончику. Дай дочитать этот рассказ Маркеса. Ну пожалуйста.

— Ах, Марина, ну сколько можно читать?