Американский паспорт

 

Бифштекс «Аэрофлота»

 

Он пристально, не отрываясь, как это делают совсем маленькие дети, смотрел на стюардессу. Она поставила поднос с обедом на его столик и только тут заметила, что этот пожилой человек уставился на нее с восхищением.

— Простите, Вам еще что-то нужно?

— Нет. Просто Вы очень красивая, взгляда не отвести.

— Спасибо. Если что понадобится, дайте знать.

Стюардесса шла по проходу и неторопливо думала: «Смешной старикан. Не из русских. Наверное, откуда-то с Кавказа. Уставился, как ненормальный». И все же, зайдя за перегородку, посмотрела на себя в зеркало и машинально поправила прическу. «Смотрят даже старики, а мужа нет и нет у меня».

А в это время мужчина, глядя ей вслед, думал: «Наверное, считает, что я похотливый старикашка. Для нее же мои пятьдесят шесть лет – это глубокая старость». Он перевел взгляд на обед. Кровавый бифштекс, шкалик столичной, чешское пиво, торт. Скажи пожалуйста, и это я получил от «Аэрофлота», там, где орудует советская власть и  повальное отсутствие продуктов? Это же не показуха, а реальный продукт. Где же «Аэрофлот» добыл всю эту роскошь?

Его разбирал смех. Он вдруг вспомнил, как несколько месяцев назад летел из Москвы в Ереван и вдруг услышал, как стюардесса ругает одного из пассажиров. Тот вез яйца из Москвы домой, а они разбились, и все вытекло в проход. Но пассажиры притихли и не выражали эмоций. Все что-то везли. Продукты же были только в Москве, а вся страна смотрела голодными глазами на пустые полки магазинов. Пустыня с одним иссякающим колодцем. Знала бы тогда стюардесса, что у меня под сиденьем в герметической упаковке три килограмма мяса, что бы с ней было? Впрочем, ничего. Наверное, и сама что-то съестное прихватила в столице «великого» государства.

К счастью, от этих трагикомических мыслей аппетит не пропал. Он выпил водки, потом пива, а потом откусил соленого огурца. И жизнь хороша, и «Аэрофлот» на уровне. Храни нас бог, лишь бы самолет не вернули назад в Москву. А там, в Нью-Йорке, я уж все сделаю, чтобы не вернуться в эту голодную пустыню, огражденную колючей проволокой. Никогда не был за бугром. Двадцать пять лет разные научные организации приглашают за границу с полной оплатой. Я оклеил приглашениями с Запада стены своего кабинета. Ни разу не выпустили.

Конечно, не выпустят. Шутка ли сказать, что о себе возомнил тогда, двадцать пять лет тому назад, этот молодой ученый. Отказался от полуторагодовой стажировки в английском Кембридже у лауреата Нобелевской премии и будущего президента Лондонского Королевского общества профессора Алана Ходжкина и от post-doctoral fellowship в Гарварде по рекомендации Президента Международного биофизического общества и президента Израильской Академии наук профессора Арона Качальского, трагически погибшего от рук террористов. Профессор Качальский был знаменит еще и тем, что опекал молодых биофизиков по всему миру. Господи, какое несчастье, словами не передать.

Отказаться от такой возможности, открывающей замечательные перспективы для молодого специалиста! После  возвращения его бы ждала мощная академическая карьера. Но он лишился всего, так как категорически отказался подписать обязательную для всех бумажку о сотрудничестве с КГБ. Давать пощечину «органам» ценою таких жертв – только полный глупец способен на подобное. Это вы, дураки, не понимаете, какая ранимая субстанция человеческая совесть. Вот и отказался. И никогда не жалел об этом.

Все-таки «перестройка» подвернулась кстати. Теперь можно проехаться туристом. Великое дело, великая перестройка. И как это КГБ прозевал меня? Должно же и повезти. Главное, долететь до Нью-Йорка. А дальше не хотелось думать. Иначе сразу же приходят в голову реалистические мысли вместо мечты. Кому нужен провинциальный профессор в возрасте, когда уже надо подумывать о пенсии или, по крайней мере, следовало бы сбавить обороты? Все равно не вернусь. Тогда, в восемьдесят шестом, при обыске забрали даже туристическую карту Нью-Йорка. Подавитесь вы ею. Мне она больше не понадобится. Я должен стать американцем и жить при демократии. Только как дожить до американского паспорта с этими тремястами долларов? Вот в чем вопрос. Лучше не думать.

Он отпил кофе и начал есть торт. Ну что ж, большевики, всё вам прощаю за этот прекрасный обед над Европой. И во сне такое не привидится – лечу над Европой.

А ведь на таможне чуть кондрашка не хватила. Этот пограничник так долго разглядывал мой заграничный паспорт, что я полностью сник. Ошибочка вышла при выдаче паспорта, но его начальник разобрался в ней. Господи, пронесло. И тебе спасибо, гражданин начальничек.

***

Он дремал в кресле, когда объявили промежуточную посадку в Ирландии. Гуляя по закрытой зоне аэропорта, он подолгу останавливался у витрин и с восхищением разглядывал упаковки товаров. Мать твою, а ведь это какой-то занюханный аэропорт. Что же будет в Нью-Йорке? Говоришь образованный человек, а ведешь себя как быдло из глухомани. Разве дело в упаковках? Не говори, не говори. Совсем и не быдло, а просто советский человек, которому грязную картошку лопатой ссыпали в авоську.

Над Атлантикой он уснул и проснулся, когда появились под крылом самолета голубые пятнышки. Много-много. «Бассейны при домах граждан Америки», — высказал он свою мысль по трафарету, который начала пропускать в печать газета «Правда». Что ж, если не устроюсь, то буду жить на Penn Station. Советский человек любит вокзалы. Можно пару суток и на вокзале провести. Говорят, американская полиция доброжелательна. Он вздохнул. Читано, но не факт. Больше энтузиазма, молодой человек, больше веры в американскую мечту. Главное, ни при каких обстоятельствах я не вернусь в Совок. Разве что если семью не удастся вывезти в Америку. Надо стараться. Больше веры и терпения. Победа будет за нами. В Америке еще никто не умирал с голоду.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8